Оглядывая устроившихся рядом вдоль бортов бойцов, я повел плечами. Не очень уютно себя чувствую; во-первых, новые особенности организма — у меня сейчас внутри словно кукловод живет, который то и дело дергает за ниточки, ограничивая движения. Причем справедливо ограничивая — по уму, после установки подобного протокола нужно только на реабилитацию и привыканию к новому телу пару дней. Я же сходу, прямо из операционного кресла, в блудняк очередной вписался. Вернее, меня вписали, причем сразу трое — герцог Медичи, Князь Тьмы и Князь Света.
Кроме того, понемногу чувствую, как с давлением на глаза под бровями снова усиливается тяжесть, предвестник головной боли. Возвращающейся после того, как Николетта отпустила мою руку.
Но более всего неуютно я себя чувствую из-за ощущения того, что я словно голый. В десантном отсеке конвертоплана два десятка бойцов, и все они в однотипных средних доспехах «Ландскнехт» в городском камуфляже. Только у двух скаутов бронекостюм в легкой комплектации, а три бойца отделения тяжелого оружия, наоборот, широкие и массивные, словно ходячие танки. Почти у всех наемников полностью глухие забрала, только у скаутов блестит зеленый отсвет глаз из-за темного, непрозрачного стекла; у каждого бойца оружие наготове. Я же в этой компании, в обычном деловом корпоративном костюме, пусть и с легким бронекостюмом под ним, смотрюсь случайным прохожим.
Еще и оружием не озаботился.
Забыл. Вот на самом деле забыл — с этими решающимися судьбами мира просто из головы вылетело. Ладно, не впервой. Прорвемся — сказал сам себе, стараясь погасить недоуменное раздражение на самого же себя.
Если совсем припрет, начну использовать стихийную силу. Хотя здесь это делать конечно очень не рекомендуется — Момбаса, как и весь протекторат Танганьика, свободная от магии зона. Такое незамеченным точно не пройдет.
Долетели до места минут за двадцать. Конвертоплан наш передвигался в режиме скрытности, бортовые экраны неактивны; тактическая сеть отряда, к которой я получил доступ, тоже глухая — только общая информация, никаких вестей из внешнего мира. И то, что мы прибыли, я понял когда в животе потянуло невесомостью — конвертоплан рухнул с неба на нужное место. Практически сразу перед взором расцветилось активировавшимся отрядным интерфейсом, по ушам ударило командами на немецком.
Конвертоплан еще не приземлился, но часть пола исчезла — бойцы партиями исчезали из глаз, просто проваливаясь вниз. Я, опасаясь что и меня выкинут, даже взялся руками за дуги держателей, поглядывая на табло готовности устройства спуска моего места.
Опасался зря — меня принудительно десантировать не стали. Дуги плечевых держателей поднялись, только когда конвертоплан приземлился, коснувшись земли и едва качнувшись при этом.
В дополненной реальности, в ожившей тактической сети отряда, я наблюдал, что некоторые бойцы уже вошли в огневой контакт, передвигаясь по территории парка особняка, в котором оборудована конспиративная база Карателей. Другая часть уже захватила подстанцию, вырубая системы безопасности.
Когда система креплений полностью поднялась, освобождая меня, наемники уже вошли внутрь здания, полностью вырубив все системы безопасности и парализовав охрану. Перед взором у меня горело красным — на улицу меня пока не приглашали. И только через три минуты, когда здание было полностью зачищено и проверено, красная пелена моргнула зеленым, исчезая.
Возле трапа меня ожидали двое бойцов, назначенные личной охраной. В их сопровождении я прошел в здание, отмечая следы разрушений — хорошо ребята постреляли. В холле особняка один из наемников явно подключался к общей сети здания, остальные — видимые мною как вживую, так и на объемной миникарте дополненной реальности, занимали позиции, организовывая оборону. Сам я, в сопровождении тех же двух бойцов, выделенных на мою охрану, по указаниям тактической сети дошел до лифта.
На лифте не поехали, потому что во время захвата чужих зданий вообще на лифте лучше не кататься; спустились по лестнице. На минус третий этаж, где — судя по предоставленной мне герцогом информации, меня ждал Степан и второй якобы «пленник».
Несмотря на осознанное опасение — прилетел непонятно с кем непонятно куда, я в общем-то не сильно нервничал. Внутри жило стойкое предчувствие, что все под контролем, и все идет по плану.