Они долго бежали по лесу, острые шипы от колючего кустарника вырывали из одежды куски ткани, превращая ее в рубище, на теле кровоточили царапины, казалось, еще немного, и сил не хватит даже на то, чтобы выкарабкаться из очередного рва с прошлогодней листвой на дне. Панкрат специально выбрал длинный путь, чтобы уменьшить случайность встречи с сородичами Айсет, он подумал о том, что Муса и дагестанец обязательно растянут линию секрета вдоль реки. Родственники девушки, наверное, давно хватились беглянки и теперь погоня вооруженных людей со злыми овчарками могла не заставить себя ждать. Сидевшие в засаде соплеменники, скорее всего, тоже были оповещены об исчезновении сестры самого Мусы. Несмотря на неторопливый на первый взгляд уклад жизни, горцы были быстры на принятие важных решений, на разбои в чужих селениях и на расправы хоть над чужаками, хоть над своими вероотступниками. И когда между ветвями заблестели железные струи горной реки, Панкрат украдкой смахнул со лба пот, словно одной ногой успел встать на родной берег, где каждая собака протягивала ему лапу для приветствия.
— Еще немного, любимая, и нас уже никто не догонит, — поддерживая девушку под локоть, старался подбодрить он ее. — Нам осталось лишь переплыть реку.
— Я пытаюсь, мой возлюбленный, но силы мои на исходе, — задыхалась от бега Айсет, она воскликнула с отчаянием в голосе. — Боюсь, нам с тобой свободы не добыть.
— Почему? — замедлил движение Панкрат.
— Ты не спросил, а я постеснялась признаться, — девушка подняла на казака встревоженные глаза. — Я совсем не умею плавать.
— Я перетащу тебя на себе, там не так уж глубоко, — заторопился с объяснениями Панкрат. — Чтобы ни случилось, я не оставлю тебя никогда.
Она тихо засмеялась, довольная его признанием, забросила за спину копну растрепавшихся волос:
— Даже если меня схватят, я приму смерть спокойно, потому что полюбила джигита, которого выбрала сама, — она гордо вскинула голову. — За это и с жизнью расстаться не страшно.
— Ты у меня единственная на всем белом свете, — только и смог произнести Панкрат, вновь набирая скорость.
У кромки леса казак с девушкой остановились, пристально осмотрелись вокруг, но природную тишину не нарушало ни одно чужеродное вторжение, видимо, самые крайние чечены из засады остались за изгибом русла реки. Беглецы тенями выскочили из-за деревьев и сразу заторопились в заросли камыша, не раздеваясь, бросились в бурные волны вечно мутного Терека. Мощными ударами тугих струй стремнина швырнула их в водоворот, попыталась оторвать друг от друга, чтобы затянуть на дно, но влюбленные сцепили пальцы намертво. Дарган работал корпусом и ногами, стремясь подрезать блестящие на солнце косы как бы вскользь. В глаза, в рот, в уши заливалась вода, рев стихии заглушал остальные звуки, ощущение было таким, словно казак с девушкой попали под жесткие мельничные жернова, которые готовились перемолоть их в муку. Панкрат дотащил возлюбленную почти до середины реки, до того места, на котором и дна уже было не достать, и потоки воды превратились в безжалостные валы. Дорога назад была отрезана. Он выпрыгнул наверх, чтобы захватить ртом побольше воздуха и собрался воткнуться плечом в очередную волну, когда вдруг заметил нескольких чеченов на только что оставленном ими берегу. Абреки направили ружья и готовились произвести выстрелы, со всех сторон к ним спешила подмога. Панкрат посмотрел на захлебнувшуюся девушку, он понимал, что сейчас они оба как на ладони. Прижав любимую к себе, нырнул под волны, стараясь опуститься поглубже и пытаясь удержаться под водой как можно дольше. Сам он сумел бы доплыть в таком положении до противоположного берега без особых проблем, но Айсет забилась в его руках, стремясь вырваться наверх. Девушка потеряла достаточно сил, когда бежала по лесу, ко всему, ей мешало длинное платье. Панкрат вытолкнул ее на поверхность, пробкой вылетел вслед за ней, и тут-же раздался залп из нескольких ружей одновременно. Пули засвистели со всех сторон, они ударялись о гребни волн спереди и сзади, прошивая их насквозь, оставляя после себя уходящие на дно белые хвосты. Свинцовый ливень наступал все ближе, грозя накрыть беглецов смертельными строчками. Айсет выплюнула воду изо рта, хотела глотнуть воздуха и как-то странно замерла, закатывая зрачки под верхние веки. Панкрат заметил, что от ее правого плеча потянулась извилистая струйка крови, он зашарил глазами по спутнице, но ее лицо и шея оставались чистыми. Значит, надежде дотащить ее до берега живой умирать было рано. Он оседлал один из стремительных потоков, стиснув зубы, прокатился на нем несколько сажен, перескочил на другой, такой-же непокорный, проехал на гребне с девушкой еще какое-то расстояние. Нужно было спешить, пока противник перезаряжал оружие, к тому же, до более-менее спокойной воды было не так уж далеко. И хотя фонтанчики от пуль продолжали вскипать вокруг, они уже не казались такими опасными, Панкрат понимал, что преследователи стреляют из пистолетов, а из этого вида оружия попасть в цель, успевшую пересечь середину реки, мог лишь искусный стрелок.