— А он у тебя есть?
— Откуда.
— Тогда чего зря языком молоть. Лучше намекни ей, мол, с, амус.
— А что это такое?
— Вроде, так знакомиться надо. Я слыхал.
В этот момент, оценив нерешительность кавалеров, иноземка выдернула из-за пояса цветной платочек и взмахнула им перед собой. Дарган понял намек, оттопырив черкеску, вытащил точно такой-же платок, выхваченный из ее рук на мосту, протянул навстречу. Оба радостно засмеялись, чувство неловкости исчезло, уступив место любопытству.
— А вообще, скажи про ларжан, — наклонился вперед Гонтарь. — Дюже она красивая и смелая, такие в девках ходють не долго.
— Говорю тебе, что нету, — не переставая улыбаться, отозвался Дарган.
— Ты скажи, а я знаю, где взять, намеднись увидал, как хозяин нашего подворья схрон на базу устраивал. Несколько домов под квартиры отдал, две мастерские, конюшни. Богатый должен быть мусью.
— Да ты что! — быстро обернулся к нему дружок.
— И место на перекрестке дорог, кого только не заносило, — продолжал с убеждением рассуждать Гонтарь. — Навроде нашего моздокского пути, что из Персии в Россию ведет.
— А чего ты раньше язык проглотил?
— Не время, значит, было.
Дарган досадливо сверкнул глазами, но промолчал. Между тем, подавшись вперед, девушка быстро-быстро о чем-то заговорила, прищуривая большие светлые глаза, помогая себе округлыми руками. Разобрать ее лепет было невозможно, но настроение угадывалось. Кажется, она была довольна, что встретилась с приятным молодым человеком, и рада, что он пришел сюда.
— С, амус? — выждав момент, с доброжелательной улыбкой сказал Дарган.
— Самус? — девушка перестала смеяться, наморщила лоб. Повторила. — Самус… с, амус. О, ви, ви, месье, экскюзи, силь ву пле. Я учил руси, плехо.
— Училась? А где?
— Не понимай… А, Сорбонн.
— Это ваша школа, что-ли?
— Университет ихний, как Ломоносовка в Москве, — пояснил за спиной Гонтарь.
— Не понимай…
— Снова не то, — всплеснул руками Дарган. — Она ничего не соображает.
— А про с, амус, вишь, сработало, дай только время, — обрадовался друг. — Теперь ее надо отсюда увести, чтобы оторвать от прыщавого. Наверное, это ее ухажор.
— Морду ему тут не набьешь, — озабоченно покрутил головой Дарган. Снова прислушался к лепету иноземки. — А что она хочет еще?
— Да кто ее поймет. Скажи, что желаешь инвит, мол, муа жуир.
— А что это? — насторожился Дарган. — Не обидится?
— Не должна, Черноус при мне своей бабе так говорил.
— Ну и как?
— Довольная осталась.
Тем временем девушка быстро переводила взгляд с одного на другого, не смея вмешиваться в диалог. Прижав руку к груди, затем Дарган указал пальцем на нее, потом махнул рукавом черкески вдоль улицы. Внимательно следившая за ним иноземка радостно замотала головой. Тогда казак кивнул на маячившего поодаль провожатого, громко спросил:
— А как с ним? Это не твой хахаль?
— Пардон? — чуть наклонившись ухом, сделала она полшага вперед.
— Ну, твой жених? Месье вон тот, — повторил Дарган.
— Месье!? Жень-их!? О, но, но, — отрицательно качнула волосами собеседница. Протянула тонкую кисть в ту сторону, куда показывал казак. — Лонж… боалевард.
— Тогда полный ла мур, — повеселел урядник.
Бросив сумрачный взгляд по направлению к долговязому парню, он нагло подцепил девушку под руку и потянул ее за собой. Она не сопротивлялась, даже не оглянулась на соотечественника, скорее всего, по уши влюбленного в нее. Лишь громко и радостно воскликнула, подтверждая, кто из парней для нее дороже. Гонтарь взялся за рукоятку кинжала, отпустив парочку на несколько шагов вперед, последовал за ними. Он был уверен, что точно так-же поступил бы и его верный товарищ. Но подобный расклад не устраивал отвергнутого жениха, не перестававшего вертеться посреди площади, он выследил среди толпы народа патруль из русских солдат, резко вскрикнув, бросился к нему. Дарган насторожился, осмотрелся вокруг, от площади в разные стороны разбегались несколько тенистых улиц с домами из розового туфа. С левой стороны они поднимались на пологий склон, с правой спускались вниз, туда, где на почти такой же площади стояло здание учебного заведения под чудным, схожим с иконной мадонной, названием Сорбонна с бедно одетыми студентами возле. Когда отряд казаков патрулировал по улицам острова, из резвых стаек молодежи вслед неслись улюлюканье со свистом. Значит, сворачивать туда не стоило. Но за университетом начинался самозастрой с множеством кривых переулков, в которых можно было заплутать. Покосившись на девушку, Дарган заметил, что она продолжала беспечно улыбаться. Он снова перемигнулся с Гонтарем, кивнул на крутой уклон справа. Тот понимающе опустил глаза.