— Хорошо, я поверил вашим словам. Если просветите для меня еще одно недоразумение, то я закрою неприятную нам обоим тему. А я вижу, что для вас она является щекотливой.
— Не совсем так, но когда человека хотят в чем-то обличить, хорошего мало, — пожала плечами собеседница. — Что вы желали бы узнать еще, месье?
— У вас на шее золотая цепь очень похожая на ту, которую в семье Д, Люссон передают по наследству. На ней должен быть медальон с изображением святого Дионисия, покровителя города Парижа. Не соизволите ли отогнуть края воротника платья, чтобы взглянуть на него, ведь медальон у вас, не так ли?
— Месье Ростиньяк, вы переходите границы дозволенного, — возмущенно воззрилась на хозяина кабинета посетительница. Застегнула платье на последнюю пуговицу. — У меня есть медальон, я обладаю еще чем-то другим, но это личные свободы, на которые никто не имеет права посягать.
— О, мадемуазель, простите ради всех святых, — под жестким взглядом собеседницы смешался респектабельный господин. — Кажется я действительно перешел рамки разумного, вместо того, чтобы поверить вам на слово.
— Не забывайте, месье, с веры начинаются благие дела, даже в том случае, если вначале они не совсем праведные.
— Вы правы, нам лучше перейти к делу. Итак, за кубки и столовые принадлежности из золота я заплачу вам ту цену, которой они достойны.
Хозяин кабинета встал, прошел к дубовому шкафчику на высокой подставке, ключом открыл дверцу. На нескольких полках лежали перевязанные нитями толстые пачки ассигнаций, их разделяли шкатулки, наверняка, с золотыми монетами разных стран.
— Какими деньгами вы хотите получить, английскими фунтами стерлингов, испанскими песетами или русскими рублями? — обернулся он от домашнего сейфа. — И тем, и другим я гарантирую вам точный расчет.
— Мы обговаривали вначале, что мне желательно было бы получить расчет русскими рублями, в коалиции стран победительниц они котируются очень высоко. Обладатели драгоценностей предпочли бы их тоже, — подалась вперед девушка. — К английским фунтам я отношусь так-же, как и вы — с раздражением.
Внутренний замок в шкафчике щелкнул два раза, на столешницу шлепнулись несколько пачек ассигнаций с изображением русского императора Петра Первого с императрицей Екатериной Второй. Господин снова занял место на высоком стуле во главе стола.
— Кажется, у нас есть продолжение сделки, надеюсь, вы не станете этого отрицать? — подождав, пока посетительница уложит деньги в ту же торбу, из которой вытаскивала раритеты, пристально посмотрел на нее он. — Что вы хотите предложить на этот раз?
В этот момент дверь приоткрылась, в кабинет протиснулся мальчик лет пяти в белой рубашке с шелковыми воланчиками по груди и по рукавам, в штанишках разноцветными пузырями и в красных шелковых чулочках с кожаными ботиночками с бантиками на ногах. Он был очень красив и очень здорово кого-то напоминал, этот белокурый ребенок с капризными бровками, с розовыми щечками и белыми зубками между пухленьких губ. Под округлым подбородком у него был повязан шелковый зеленый платок. Пока он по ковровой дорожке продвигался к массивному столу у противоположной стены кабинета, девушка с жадным вниманием разглядывала всю его ладную фигурку. И вдруг поймала себя на мысли, что наяву видит родного брата, он был на несколько лет моложе ее и в детстве она успела наиграться с ним вдоволь. Интерес посетительницы не остался незамеченным, поднимаясь с кресла навстречу мальчику, вальяжный хозяин роскошных апартаментов хитровато прищурился, затем взял его за руку, с пафосом представил:
— Потомок галльских рыцарей Огня и Меча, наследник древнего дворянского рода Ростиньяк, будущий герцог и мой племянник Буало де Ростиньяк собственной персоной.
Девушка подобралась, поднявшись со стула, присела в легком книксене:
— Очень приятно, месье Буало, простите, но я представляться не буду, потому что являюсь всего лишь посетительницей.
— Ваше право, мадемуазель, — наклонил кудрявую головку в знак согласия мальчик, любопытство в его голубых глазах сменилось недетским вниманием. — У вас к моему дяде очень серьезный вопрос? Если да, то я могу удалиться.
Не зная, что ответить, девушка перевела взгляд на хозяина кабинета, который снова хитровато ухмыльнулся и с подтекстом спросил:
— Медемуазель, разве при общении с этим мальчиком вы ничего не чувствуете?
— Что вы хотите этим сказать? — приподняла она плечи.
— Тогда все в порядке, — с той же ухмылкой пофыркал губами господин, снова обратил взгляд на ребенка. — Месье Буало, вы приехали с родителями?