— В России вы решили присмотреть себе какое-нибудь поместье?
— Такой вариант не исключен, — не стала отпираться она. — Но сначала нам нужно будет обустроить свое гнездо с домиком и приусадебным участком.
— Земли там достаточно, и она не столь дорогая, — не стал спорить хозяин. — Но я посоветовал бы вам приобрести усадьбу здесь, с хорошим домом, с виноградниками. А лучше, если есть много денег, купить приличный замок, они сейчас здорово упали в цене.
— Сама об этом подумывала, — пристально посмотрев на собеседника, кивнула головой девушка, у которой родственники, чтобы выжить в наступивших голодных временах, озаботились подобной же проблемой. — А почему вы решили быть со мной откровенным?
— С первого взгляда я увидел, что вы из хорошей семьи, а выбрали себе в мужья полудикого казака. Что вас на это подвигло, я допытываться не стану, но разумному человеку сам Господь велит пойти навстречу, — хозяин с пониманием улыбнулся. — Во первых, пройдет немного времени и все восстановится в прежних границах. Французы трудолюбивые, значит, потраченные деньги вернутся сторицей. А русские люди — народ вольный, их разбаловали пространства, присоединенные бесконечными войнами, которые принудили их не ценить ничего. Русские люди плохие собственники, деньги ваши могут пойти прахом — или пропьются, или разметаются на ненужное.
— Вы так думаете? — насторожилась девушка.
— Мадемуазель, мне ли не знать соотечественников. Скажу больше, после татаро-монгольского ига русские превратились в тех же татар и монголов, для которых жизнь в приличных домах без степных просторов смерти подобна, — собеседник со значением поднял вверх указательный палец. — Ведь Татария и Монголия, а после их нашествия — Россия, не трудолюбивые Англия с Францией или Германией, у них степным ветрам до сих пор задержаться не на чем. Степняки не научились, а русские разучились, ценить то малое, чем живет человек здесь, в Европе.
— Вы философ? — спросила девушка.
— Вы правильно подметили, и все потому, что я русский, — грустно усмехнулся хозяин постоялого двора. — Во Франции простому человеку философствовать незачем, этим занимаются те, у кого достаточно свободного времени. Обычные же люди здесь трудятся. В России все наоборот.
— Вы не советуете мне покидать свою родину? Если в России не сложится жизнь, я вернусь к родителям. Правда, они этому не обрадуются, как были бы против моего сумасбродного поступка с выбором жениха — они просто не успели помешать с желанным для меня выбором.
— Не смею вмешиваться в вашу личную судьбу, мадемуазель, — замахал руками собеседник. — Я лишь посоветовал вам как лучше распорядиться деньгами. Вы правильно сказали, неизвестно, как сложится ваша жизнь на окраине отсталой России, к тому же, появятся дети, им нужно будет давать образование. А вы уже сейчас сможете создать разумный задел для будущего потомства.
Некоторое время над столом, за которым произошла сделка, висела тишина, затем девушка вздохнула, облокотилась о каменную, побеленную известкой, стену:
— Скажите, почему вы со мной так разоткровенничались? И с чего перестали уважать свою бывшую родину?
Хозяин постоялого двора молча продолжал укладывать выкупленное добро в окованный медными листами деревянный короб. Наконец он вскинул лысеющую голову, приблизил лицо к собеседнице:
— Мадемуазель Софи, на первый вопрос я вам уже ответил, повторять не имеет смысла. На второй тем более, моя родина едва не лишила живота весь наш род. Мы с великим трудом убежали из России и возвращаться обратно пожелает разве что безумец. В России никогда не будет мира, потому что она вся состоит из противоречий. За личные же пристрастия нас там ожидает лишь виселица.
— Но я не смогу уговорить супруга вложить деньги в какое-либо поместье здесь, — в отчаянии воздела она вверх руки. — Он не пойдет мне навстречу.
— Мало того, ваш супруг вас не поймет, — подлил масла в огонь негаданный благодетель. — Для него это будет такой же дикостью, как купить вам, допустим, флакон духов, которыми вы пользуетесь с колыбели.
— Тогда какой из этого выход?
— У меня никакого, у вас он быть обязан.
Примерно такой разговор произошел между девушкой и оказавшимся великодушным хозяином постоялого двора и сейчас, мерно покачиваясь в седле, она мучительно искала выход из внезапно создавшегося положения. Она осознала, что одного глупого поступка с побегом в никуда из более-менее благополучной семьи, теперь ей стало достаточно. Она по прежнему боготворила избранника, но толстяк сумел разбередить те качества, каковыми отличается француз от русского, то есть, обыкновенную практичность с трезвым взглядом в будущее.