Дядя чиркнул последнюю закорючку, закрыл документ и вскинул поседевшую голову:
— Мадемуазель Софи, я к вашим услугам, — немного уставшим баритоном огласил он. — Кстати, на нынешний вечер приглашены весьма знатные персоны. Конечно, это не Париж, но мы постараемся не ударить в грязь лицом несмотря на грязь на улице.
Со значением ухмыльнувшись, хозяин кабинета кивнул в сторону окна, за которым слышалось непрерывное цокание подковами строевых лошадей.
— Спасибо, дядя, я благодарна этому дому за все, — девушка собралась с духом, открыто взглянула в глаза влиятельного родственника. — Но у меня к тебе весьма серьезное и одновременно деликатное дело. Даже не знаю, с чего начать.
— Такое серьезное и деликатное? Тогда его следует выслушать, — ободряюще улыбнулся вальяжный господин. — Кстати, мой совет на будущее, всегда следует начинать со звука. С любого.
— А-а — а, — протянула девушка и рассмеялась. — Честное слово, я включу совет в свои правила.
— Отлично, а теперь к делу.
— У меня есть вещи, которые принадлежат Французской Республике, — собеседница скомкала смех, набрала в грудь побольше воздуха и продолжила. — Я хотела бы, чтобы эти раритеты заняли свое достойное место и больше никогда не попадали в чужие руки.
— О чем ты говоришь, дорогая Софи? — родственник посерьезнел, со вниманием посмотрел на сидевшую напротив племянницу. — Ты не заболела? Вид у тебя весьма усталый.
— Эти раритеты находится у меня, — с нажимом повторила девушка. — Я могу показать их прямо сейчас.
— Ну… хорошо, я согласен. И что же это за вещи?
— Прикажи Жану принести мою сумку.
Хозяин кабинета взял колокольчик и позвонил, передав пожелание племянницы лакею, сложил руки перед собой, хотел продолжить диалог:
— О семье в целом ты рассказала, но о своем избраннике упомянула лишь вскользь.
— Дядя, прошу тебя, об этом потом.
— Как прикажешь.
Тяжелая дверь приоткрылась, консьерж поставил сумку возле девушки и молча вышел. Развязав тесемки, она вытащила два кожаных свертка, неторопливо расправила кожу на столе. Глаза дяди полезли наверх, он гулко сглотнул слюну:
— Откуда это у тебя? — охрипшим голосом спросил он.
— Я не знаю, откуда изделия, но они принадлежат Франции, — с пафосом повторила девушка. — У меня лишь одна просьба, помоги вернуть их настоящим владельцам.
— Софи, девочка моя, ты меня поразила, ты не только выросла, похорошела и поумнела, но еще приблизилась к делам государственной важности настолько, что по спине у меня забегали мурашки. — не в состоянии был успокоиться дядя. Он долго разглаживал пальцами стянутый напряжением лоб. — Вернуть кардинальские знаки отличия будет очень сложно, возникнет масса вопросов, которые могут затронуть честь нашей семьи.
— Но ты ведь не хочешь, чтобы цепь с медальоном попали в другую страну? Или вообще исчезли навсегда?
— Это было бы кощунством.
— Тогда привлеки все силы для благого дела, связей у тебя достаточно.
— Софи, ты задала мне почти неразрешимую задачу, я, конечно, постараюсь предпринять все, чтобы святыни остались у достойных их, но, повторяю, задача эта не из простых.
Забрав свертки, хозяин кабинета с нескрываемым благоговением обследовал их, осторожно перебирая звенья цепи и поводя подушечками пальцев по краю медальона. Затем снова закрутил в кожу, открыв тяжелый сейф в углу комнаты, положил их на одну из полок. Вернувшись за стол, он снова изучающе посмотрел на племянницу. Девушка и не думала отводить взгляда, она решила исполнить задуманное до конца.
— Заранее прошу прощения, дядя, но ты должен меня выслушать, потому что идти мне больше не к кому.
— Теперь я вижу, что все намного серьезнее, нежели предполагал вначале, — собеседник откинул голову назад. — Я слушаю тебя со вниманием.
Коротко пересказав события последних дней, девушка постаралась с достоинством принять молчаливое неодобрение ее поступков ближайшим родственником. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь сопением дяди и упрямым постукиванием пальцами по столу его племянницы. Удостоверившись, что нравоучений не последует, она вытащила из сумки содержимое, разложила его на столе. По очереди взялась разворачивать кожаные свертки, начав с добычи, захваченной у драгун, и закончив менее опасными по ее мнению драгоценностями с монетами из неизвестного ей источника. По мере того, как сокровища постепенно заполняли комнату золотым сиянием с яркими всполохами от россыпи больших и малых камней, лицо хозяина кабинета все сильнее вытягивалось. Вскоре оно превратилось в физиономию Дон Кихота с той лишь разницей, что вопросов в глазах отражалось намного больше.