— Германланд!
— Ты это о чем? — обернулся к ней Дарган.
— Там, Германланд, — девушка махнула рукой вперед, показала на верстовой столб с прибитыми к нему табличками, одной на французском, другой на немецком языках.
— Значит, скоро граница, Софьюшка, — рукавом черкески казак вытер серое от пыли лицо, задорно ухмыльнулся. — Переберемся через нее и нам будет полегче, а в Польше начнется уже наша земля, почти расейская.
— Гасейкая, — медленно повторила девушка, прислушиваясь к звукам. Произнесла по слогам. — Га-сей-кая.
— Расейская, поляков мы пока приструнили, но скоро сделаем их край своей вотчиной, как угомонили татар с угорцами, с той же мордвой. Те родной язык начали забывать, так и поляки возьмутся гутарить только по русски, — не стал обращать внимания на ее картавый выговор спутник. — Вредный народ, они вместе с твоими соплеменниками грабили и поджигали Москву, к тому же, на русской земле безобразничали не впервой.
Несмотря на то, что селение было небольшим, в нем тоже по улицам бродили солдаты, разъезжали конные патрули. Чтобы меньше привлекать внимания, Дарган подъехал сразу к продуктовой лавке, закупил колбасы и других товаров, так-же не задержался он у продавца зерном, набив овсом несколько торб. Сняв с кабардинца седло, перебросил на свободного гнедого жеребца, затянул под брюхом подпругу, то же самое проделал с дончаком, заставив спутницу пересесть на свежую лошадь.
— Чем дальше мы отъедем от Парижа, тем лучше для нас, — объяснил он свои действия. — Выедем за окранину и снова пойдем в намет. Думаю, это кардинальские знаки отличия в погоню за нами припустили. Не зря ты тогда всполошилась.
— Кардиналь? — приподняла брови спутница.
— Цепь кардинальская, с медальоном, помнишь? — показал на шею Дарган. — Если бы не она, никто бы по нашим следам не шастал.
— Ви, кардиналь, — оглянувшись назад, задумчиво произнесла девушка, вспоминая и племянника богатого Ростиньяка смышленого маленького Буало, и своего дядю, мэра городка, господина Месмезона. Повторила. — Ви, месье Д, Арган, лес кардиналь.
— И ты поняла, Софьюшка, но теперь той цепочки нет, а с казака взятки гладки.
Сразу за окраиной селения Дарган свернул с большака на проселочный путь, снова пустил коней в стремительный галоп, он не знал, сколько верст осталось до пограничных столбов, но торопился пересечь разделительную черту поскорее. Рядом с рослым жеребцом разбойников бежали налегке кабардинец с дончаком, мыльная пена исполосовала их бока мокрыми полосами, сделав похожими на виденных в парижском зоопарке экзотических животных. Чуть позади вела за собой еще одну лошадь спутница, на ходу утолявшая жажду виноградным вином из деревянной баклажки. Свою емкость Дарган успел опустошить. Солнце клонилось к закату, лучи не так обжигали кожу, теперь они не упирались в лоб, а потоками бежали вдоль линии горизонта, делая тени многократно длиннее. Одно из таких темных пятен, показалось, легко скользит сбоку, держа курс на пересечение с путем, по которому они скакали. Дарган приставил к папахе ладонь, в той стороне пролегала основная дорога, показалось, что по ней наметом мчится отряд всадников. Натянув поводья, он пристально вгляделся в живой комок. Сердце екнуло, он рассмотрел высокие головные уборы гвардейских гусар, сверкающие над ними наконечники пик. В голове пронеслась мысль, что часовой у стены постоялого двора проспался и успел доложить по инстанции об одиноком терском казаке с подружкой и запасными лошадьми. Сами кубанцы бросаться в погоню постеснялись, передав задание отряду доблестных гусар. Еще через мгновение мысль подтвердилась донесшимся издалека ружейным выстрелом, он прозвучал как предупреждение.
— А-а, господа гусары! — Дарган закружил гнедого жеребца на месте, выхватил из-за голенища нагайку. — Не успеем, вперехлест идут. Где эта граница с Германией?
— Там, — показала рукой вперед девушка. Видно было, что она собралась в комок нервов, готовый взорваться выплеском энергии. Повторила. — Там, месье Д, Арган.