- Очень хорошо, дорогая. Они будут прелестно выглядеть на тебе в саду. Чудесно подойдет к зелени...
Она рассказала ему историю этой женщины, и ему тоже стало жаль ее.
- Мы можем выписать ей чек? Я чувствую себя подлецом, отбирая у нее эти вещи. Хотя должен сказать, что на тебе они будут выглядеть изумительно.
- Спасибо, любимый. Но что нам делать с мадам Вертхайм?
- Я сам поговорю с ней. - Вильям уже побрился. Он был в брюках и рубашке. Он одевался сам и хорошо справлялся с этим. Он спустился вниз по скату, который они сделали для него.
Мадам Вертхайм по-прежнему нервничала, ожидая их на кухне. Она была так напугана, что готова была убежать без своих драгоценностей, так как боялась, что владельцы замка могут сделать с ней что-нибудь ужасное. Однако Эмануэль убедила ее, что Вайтфилды очень милые люди. Эмануэль знала людей, которые прятали мадам Вертхайм, она встретила их среди участников Сопротивления.
- Доброе утро, - с улыбкой приветствовал ее Вильям, и она попыталась расслабиться, ожидая, что он скажет о ее изумрудах. - Должен признаться вам, что раньше мы не занимались ничем подобным. - Он решил не мучить женщину загадками, а сразу перейти к делу. - Сколько вы хотите за эти украшения?
- Я не знаю. Десять? Пятнадцать?
- Это смешно.
Она задрожала и сказала шепотом:
- Простите, ваша светлость... Пять? - Она готова была продать их за ничтожную сумму, так отчаянно нуждалась в деньгах.
- Я думаю, более подходящая цена тридцать. Вам не кажется это разумным? То есть тридцать тысяч долларов.
- Я... о... Боже мой... - Она расплакалась, не в состоянии справиться с собой. - Благослови вас Бог... благослови вас Бог, ваша светлость. - Она приложила к глазам старый кружевной платок и поцеловала их обоих, уходя с чеком в сумке. Даже Сара прослезилась, глядя ей вслед.
- Бедная женщина.
- Да, - грустно отозвался Вильям, а затем надел на Сару ожерелье и браслет. - Носи их, моя дорогая. - Однако оба были рады, что смогли помочь оказавшейся в нужде женщине.
А в конце недели им представилась возможность сделать еще одно доброе дело.
Сара помогала Эмануэль убираться после обеда, а Вильям сидел у себя в кабинете, который все еще напоминал Саре об Иоахиме, когда у дверей кухни появилась женщина. Она была молода и выглядела еще более напуганной, чем мадам Вертхайм. Ее волосы были коротко подстрижены, но не так коротко, как сразу после оккупации. Саре показалось, что она видела ее с немецкими офицерами, которые жили в замке и работали с Иоахимом. Девушка была красива и перед войной работала моделью у Джина Пата в Париже.
Эмануэль едва не зарычала, когда увидела ее, однако пригласила ее войти, хотя на этот раз она пообещала себе взять комиссионные побольше. У мадам Вертхайм она почти ничего не взяла, но пожилая женщина убедила ее принять хоть что-то.
Девушка, нервничая, взглянула на Эмануэль, а потом на Сару. И все началось сначала.
- Могу я поговорить с вами, ваша светлость? - Она хотела продать браслет с бриллиантами. Он был от Бушерона и выглядел очень мило. Она сказала Саре, что это подарок. Но немец подарил ей не только этот браслет, она осталась с ребенком. - Он все время болеет... Мне не на что кормить его... и я не моту купить лекарства. Я боюсь, у него может быть туберкулез...
Эти слова проникли в сердце Сары, когда она вспомнила о Лиззи. Она посмотрела на Эмануэль и спросила ее, правда ли это, и та утвердительно кивнула.
- Она встречалась с немецким негодяем... на два года старше ее и всегда больным.
- Ты обещаешь купить для него еду, и лекарства, и теплую одежду, если я дам тебе денег? - строго спросила ее Сара, и девушка поклялась, что сделает это.
Тогда Сара пошла за Вильямом и вернулась вместе с ним, чтобы он посмотрел на девушку и браслет. И девушка, и украшение произвели на него впечатление, и, поговорив с ней немного, он понял, что она говорит правду. Он не хотел быть замешанным в скупке краденых драгоценностей.
Они купили у нее браслет за приличную цену, возможно, за такую же, какую заплатил за него немец, и она ушла, рассыпаясь в благодарностях. А потом, когда позднее Сара и Эмануэль сидели на кухне, Сара посмотрела на нее и рассмеялась:
- Как назвать то, чем мы занимаемся? Эмануэль широко улыбнулась:
- Возможно, я собираюсь разбогатеть, а вы приобрести множество прелестных драгоценностей.
Сара не могла сдержать улыбку. Это казалось ей в какой-то степени безумием, но в то же время трогательным и забавным. А на следующий день они приобрели превосходный жемчуг у женщины из Шамборда, чтобы она могла отремонтировать свой дом. Жемчуг был сказочный, и Вильям настаивал, чтобы она носила его.
К концу лета у Сары было шесть изумрудных браслетов, три парных браслета, три комплекта с рубинами, чудесные сапфиры и несколько колец с бриллиантами, не говоря о прекрасной тиаре, украшенной бирюзой. Они достались им от людей, которые потеряли дома или детей и которым нужны были деньги, чтобы отыскать потерянных родственников, или от тех, кому просто не на что было купить еду. Это была филантропия, которую трудно было объяснить их друзьям и не выглядеть при этом глупо. Они помогали людям, покупая у них драгоценности. Эмануэль действительно стала понемногу богатеть, получая комиссионные. Теперь она делала прическу в городе и покупала платья в Париже, которых у нее появилось больше, чем у Сары перед войной. И рядом с Эмануэль она чувствовала себя плохо одетой.
- Вильям, что мы будем делать со всем этим хламом? - спросила она, опрокинув у себя в шкафу полдюжины футляров от Ван Клифа и Картье, которые посыпались ей на голову, но он только рассмеялся.