- Я не хочу жить во Франции, - заявил он. - Я хочу жить в Вайтфилде.
- В самом деле? - удивился Вильям. - Рад это слышать. - Он не мог себе представить, что когда-нибудь снова поселится в Вайтфилде. И подобно своему кузену герцогу Виндзорскому, он был счастливее во Франции, так же как и Сара.
- Вы должны рассказать мне все об открытии магазина. - Вдовствующая герцогиня заставила их дать обещание, когда они уезжали. - Когда оно состоится?
- В июне, - робко сказала Сара, с волнением глядя на Вильяма.
Сара окунулась в это дело со всей ее энергией, и через полгода магазин мог принять первых покупателей.
Глава 18
Открытие магазина имело огромный успех. Отделку интерьера поручили американцу Элею Вольфу, который в это время жил в Париже. Весь магазин был обит бледно-серым бархатом и выглядел словно шкатулка с драгоценностями. Вильям привез из Вайтфилда несколько небольших картин Дега и замечательные эскизы Ренуара. Но внимание посетителей прежде всего привлекали драгоценности. У каждого украшения были свои достоинства, у сказочного бриллиантового ожерелья или крупного жемчуга, удивительных серег с бриллиантами или рубинового ожерелья, которое принадлежало когда-то царице. На всех драгоценностях можно было хорошо рассмотреть клеймо ювелира, даже на тиаре, украшенной бирюзой. Здесь были выставлены произведения Бушерона, Шаме, Ван Клифа, Картье и Тиффани из Нью-Йорка, Фаберже и Астрея. Они поразили воображение парижан. В прессе появилось немного сдержанное сообщение о том, что герцогиня Вайтфилд открыла магазин, названный "Вайтфилд", в предместье Сен-Оноре, где предлагаются уникальные драгоценности для экстраординарных женщин.
Герцогиня Виндзорская приехала на открытие, так же как и большинство ее друзей, и вдруг оказалось, что там собрался весь Париж, все высшее общество и даже несколько любопытных знакомых из Лондона. Вечером был устроен прием, во время которого продали четыре украшения: прелестный браслет работы Фаберже, с жемчугом и бриллиантами и маленькими птичками из голубой эмали, жемчужное ожерелье, одно из первых украшений, купленных Эмануэль, изумрудный гарнитур, а также кольцо с огромным рубином, сделанное Ван Клифом для махараджи.
Сара стояла, с изумлением глядя на все это, не в состоянии поверить в то, что это не сон. Вильям тоже с удовлетворением смотрел на происходящее. Он гордился ею и был доволен тем, что они сделали. Они покупали драгоценности от доброго сердца, желая помочь людям. И вдруг это превратилось в превосходный бизнес.
- Ты хорошо поработала, моя любимая, - похвалил он Сару, в то время как официанты разливали по бокалам шампанское.
- Я просто не могу поверить в это! А ты? - Она снова казалась девочкой, такая она была оживленная. А Эмануэль, прогуливась среди сливок общества в роскошном черном платье, выглядела как солидная дама.
- Конечно, могу. У тебя исключительный вкус, а украшения очень красивы, - спокойно ответил он, отпивая глоток шампанского.
- Мы имеем большой успех, не так ли? - усмехнулась она.
- Нет, моя дорогая, это ты имеешь большой успех. Ты для меня дороже всего в жизни, - прошептал он. Годы в плену научили его еще больше дорожить своей женой, ребенком, свободой. Его здоровье было надломлено. Но Сара хорошо за ним ухаживала, и силы постепенно возвращались к нему, он казался таким же жизнелюбивым, каким был до войны, но порой выглядел усталым и измученным, и она знала, что у него болят ноги. Раны со временем зажили, однако вред, нанесенный его организму, невозможно было исправить. Но по крайней мере он остался жив, и они были вместе. А теперь у них замечательное дело, и Сара с головой окунулась в новое занятие.
- Ты веришь, что это наяву? - прошептала она Эмануэль спустя несколько минут.
Эмануэль держалась с достоинством, показывая красивому мужчине очень дорогое колье с сапфирами.
- Я думаю, - Эмануэль загадочно улыбнулась своей хозяйке, - нам это доставит большое удовольствие.
Сара видела, что она уже получает удовольствие, искусно флиртуя с некоторыми важными господами, и, кажется, для нее не имело значения, что они женаты. Дэвид купил для Уоллес очаровательное колечко с бриллиантом, на котором был леопард Картье, гармонировавшее с теми, которые уже украшали ее руки. Это была пятая покупка за вечер. К полуночи все разъехались по домам.
- О, дорогой, все прошло великолепно! - Сара захлопала в ладоши, и Вильям, сидя в коляске, усадил ее к себе на колени, пока охранники запирали дверь, а Эмануэль говорила официантам, куда убрать оставшуюся икру. Она собиралась взять ее домой и угостить на следующий день своих друзей. Сара позволила ей это. Эмануэль собиралась устроить у себя дома, на улице Фэзандери, вечеринку, чтобы отпраздновать начало новой деятельности в роли управляющей магазином у Вайтфилдов. Для нее это был долгий и тернистый путь. Это был долгий путь для них всех, долгая война, но теперь в Париже наступили другие времена.
Вскоре после окончания приема Вильям отвез Сару в их номер в "Ритце". Они решили, что им следует найти небольшую квартиру, где они могли бы останавливаться, приезжая в Париж. Хотя Париж был всего в двух часах езды, все же было утомительно ездить все время туда и обратно.
Сара не собиралась все время находиться в магазине, так как были Эмануэль и еще одна девушка. Теперь, когда люди больше не приходили к ним за помощью, Сара хотела заняться пополнением своих запасов. Они ездили в Париж гораздо чаще, чем раньше, и в данный момент "Ритц" был удобен. Сара, зевая, шла за коляской Вильяма, а через несколько минут она уже лежала рядом с ним в постели.
Когда она скользнула под одеяло, он повернулся и достал что-то из ящика тумбочки.
- Как глупо с моей стороны, - небрежно произнес он, но Сара достаточно хорошо знала его, чтобы понять: он замышляет какую-то шалость. - Я совсем забыл... - Он вручил ей квадратный плоский сверток. - Просто маленькая безделушка, чтобы отметить открытие нашего магазина, - добавил он с улыбкой.
- Вильям, ты такой милый! - Сара всегда чувствовала себя с ним ребенком. Он так избаловал ее. - Что это? - спросила она, разворачивая бумагу. И тут она увидела, что это шкатулка, а на ней итальянское имя. Буцелатти.
С горящими от волнения глазами она осторожно открыла ее. На бархатном ложе сверкало и переливалось всеми цветами радуги бриллиантовое колье, выполненное великим мастером.