— Как дела в школе?
Она еще училась в Ля-Мароле, что Джулиан считал ошибкой. Он полагал, что ее следовало отдать в другую школу, возможно, в монастырскую. По крайней мере у него в ее возрасте хватало ума проявлять осторожность. Он был сама невинность и делал вид, что играет после школы в теннис, в то время как у него была связь с одной из учительниц. Никто так и не узнал об этом, но учительница не на шутку увлеклась им и грозила покончить с собой, когда он оставил ее, что его действительно огорчило. Место учительницы заняла мать одного из его друзей, но там возникли сложности. После этого он понял, что проще домогаться девственниц, чем иметь дело со зрелыми женщинами. Однако они по-прежнему привлекали его. Он отличался всеядностью, когда дело касалось женщин. Он обожал их всех: старых и молодых, простых и интеллигентных, красивых, а иногда даже безобразных. Изабель обвиняла брата в отсутствии вкуса, а друзья утверждали, что его никогда не покидает сексуальный голод, что было правдой, но большого греха он в этом не видел. И в любой момент был счастлив оказать услугу женщине.
— В школе так скучно, — раздраженно ответила ему Изабель, — но слава Богу, летом это кончится.
Ее приводило в ярость то, что до августа они никуда не поедут. Мать обещала ей путешествие на Капри, но до тех пор собиралась остаться в замке. У нее были какие-то дела, они хотели кое-что изменить в парижском магазине, нужно сделать ремонт на ферме и заняться виноградниками.
— Здесь такая тоска, — жаловалась она, зажигая сигарету. Затянувшись несколько раз, она выбросила ее в окно.
Он не думал, что она курит по-настоящему, она просто пыталась произвести на него впечатление.
— Мне в твоем возрасте это нравилось. Там всегда так много дел, а мама позволяет приглашать друзей.
— Только не мальчиков, — выпалила она. Она обожала его, но иногда он совершенно ничего не понимал, особенно в последнее время.
— Забавно, — безжалостно поддразнивал он ее, — мне она всегда позволяла приглашать мальчиков.
— Очень остроумно.
— Спасибо. Ладно, по крайней мере сегодня вечером не будет скучно, моя дорогая. Но тебе следует лучше вести себя, или я тебя отшлепаю.
— Премного благодарна. — Она закрыла глаза и откинулась на сиденье его «альфа-ромео». — Кстати, мне нравится твой автомобиль. — Она одарила его улыбкой.
— Мне тоже. Очень мило со стороны мамы сделать такой подарок.
— Она, вероятно, заставит меня ждать, пока мне не стукнет девяносто.
Изабель считала, что мать поступает с ней неразумно. Всякий, кто становился у нее на пути, когда она чего-то хотела, казался ей чудовищем.
— Может быть, к тому времени ты получишь водительские права.
— О, замолчи.
Это была излюбленная шутка в семье. О том, как она водит автомобиль. Она уже разбила две старые развалины в замке и уверяла, что это случилось потому, что ими было невозможно управлять и что в этом нет никакой ее вины. Но Джулиан лучше знал, как было на самом деле. Он никогда бы не позволил ей взяться за руль своего драгоценного «альфа-ромео».
Они были в замке задолго до приезда гостей. Джулиан успел искупаться, а потом пошел посмотреть, не может ли он чем-нибудь помочь матери. Сара воспользовалась услугами местных поставщиков провизии. Повсюду были накрыты длинные столы с легкой закуской, несколько баров и установлен тент над большой танцевальной площадкой. Пригласили два оркестра, один местный, другой из Парижа. Джулиан был взволнован и тронут заботой матери.
— Спасибо, мама, — сказал он и обнял ее, еще не обсохнув после купания. Он стоял рядом с ней, высокий и красивый, в мокрых купальных трусах. Эмануэль, которая тоже была рядом, сделала вид, что падает в обморок.
— Прикройся, мой дорогой, я не уверена, что смогу держать себя в руках на работе. — Она отметила в уме, что ей следует приглядеть за его девочками. Эмануэль не сомневалась, что Джулиан будет приводить их после ленча в свою квартиру. Ей было известно о его слегка подпорченной репутации. — Придется что-нибудь придумать, чтобы на работе ты не выглядел так сногсшибательно. — Но, по правде говоря, его изменить было невозможно. Он изучал очарование и был сексапильным. Джулиан был полной противоположностью сдержанного и скованного Филиппа.
— Тебе следует одеться до приезда гостей, — улыбнулась ему мать.
— А может быть, не стоит, — прошептала Эмануэль. Ей всегда доставляло удовольствие видеть красивое тело, и она любила немного поддразнить его. В конце концов, это вполне безобидное занятие. Он для нее был просто ребенок. Ей как раз исполнилось пятьдесят.
Джулиан снова спустился вниз задолго до появления гостей, проведя полтора часа с Ксавье, и, пока одевался, рассказывал ему о ковбоях и Диком Западе. По каким-то причинам Ксавье увлекся Дэви Крокетом. Он был без ума от всего американского и рассказывал всем в школе, что на самом деле он из Нью-Йорка, или Чикаго, или даже из Калифорнии. Он постоянно говорил о своей тете Джейн и двоюродных братьях и сестрах, которых даже не знал, что забавляло Сару. Она часто беседовала с ним по-английски. Он говорил по-английски очень хорошо, так же как и Джулиан, однако с французским акцентом. Джулиан владел английским лучше, чем Ксавье, но по нему было видно, что он француз, не то что Филипп, британец до мозга костей. А Изабель было все равно, откуда она родом, поскольку она была так далека от всех своих родственников и хотела быть подальше, чтобы ей не мешали жить, как ей хочется.