— Будут когда-нибудь, — глухо отозвалась Элисса.
Она ничего не говорила о том, когда это случится, будут ли они с Алистером ещё живы, и будет ли вообще жив после Мора Ферелден, но она была уверена, что Серые Стражи — это что-то незыблемое, что никогда не исчезнет. Какие бы беды ни приключились с миром, пока существуют Моры, Серые Стражи будут возвращаться, словно сходя со страниц преданий.
— Полагаю, ты права. Мы можем создать новых Серых Стражей, но никогда не вернём тех, кого потеряли. Хотел бы я знать, будет ли этот мир когда-нибудь прежним?
У Элиссы не было ответа.
— Вы уже закончили? — Винн склонилась над ними, а за её спиной тянулся ароматный запах супа.
— Да, всё, что смогли, — кивнул Алистер. — Жаль, что мы не всё нашли, но сохранить хотя бы часть имущества короля — уже кое-что значит.
Алистер аккуратно уложил доспехи Кайлана и перевязал их так, чтобы было удобно нести. Лошадь они отдали отряду Стэна и теперь всю поклажу несли на своих плечах.
— Долгий выдался день, — сказала Винн. — У вас такие мешки под глазами, что, смею заметить, вы выглядите ничуть не моложе меня.
— А я, миледи, с вашего позволения замечу, что вы молодеете с каждым днём, — нарочито благоговейно произнёс Алистер.
Чародейка на это рассмеялась:
— Мальчик мой, смотри, с кем заигрываешь. Вот проснёшься завтра утром со мной в обнимку, и я опять напомню тебе твою бабушку.
— С тобой в обнимку?
— Да, ты не ослышался. Мне, знаешь ли, не впервой просыпаться в обнимку с юношей.
Алистер закатил глаза.
— Вот интересно, все женщины с возрастом становятся такими злюками и развратницами?
— Не все, не все, радость моя. Только я.
Элисса спрятала смешок. Кажется, Алистер после визита в Остагар действительно был в порядке. Сытная еда расслабила, и вскоре его и остальных сморил сон. Это и впрямь был долгий день.
Алистер протискивался сквозь толпу в шумной душной таверне. Он знал, что у стойки его ждут, и не хотел слишком задерживаться. Он видел вокруг знакомые лица, они непринуждённо пили, болтали друг с другом и кивали ему в знак приветствия. Алистер кивал им в ответ, попутно вдыхая запахи живицы, горячей еды, алкоголя и пота окружающих людей. С большим трудом он всё-таки добрался до стойки, попутно наступив кому-то на ноги и неловко извинившись. Тавернщик поставил перед ним кружку с пивом.
Дункан уже всё заказал и давно ждал его на стуле у стойки. Алистер неловко извинился за опоздание и уселся рядом. Вкуса пива он не почувствовал, но приятная атмосфера таверны и добродушное лицо Дункана позволили ему расслабиться, и Алистер почувствовал, будто тысячу лет не был дома среди своих. Они разговаривали и смеялись, Алистер уплетал бутерброды с сыром один за другим, вспоминая, как Дункан впервые угостил ими, сразу после того как забрал Алистера из монастыря. Они не говорили о Море, о порождениях тьмы и смертельных битвах. Лишь о своих общих воспоминаниях в ордене, от которых веяло приятной теплотой, как от домашнего очага в зимний день. Алистеру показалось, что он слишком давно не слышал, как его наставник смеётся.
Алистер сказал какой-то дурацкий тост, поднял пивную кружку и отпил… на языке оказался вкус крови. Алистер отпрянул и обнаружил, что держит в руках кубок Посвящения, а на дне плещется тёмная кровь порождений тьмы. Страж в испуге отбросил его и посмотрел на Дункана — глаза того остекленели, а на броне были следы крови и ран.
Дункан рухнул на колени, Алистер кинулся к нему, тряс его за плечи и в панике спрашивал, куда он ранен, что случилось. Дункан не отвечал.
— Кто-нибудь! Помогите! — крикнул Алистер, но никто не услышал, словно их не видели, словно вокруг не было никого живого.
Не было. На поле Остагара не осталось никого. Все мертвы.
— Дункан!.. — в панике звал Алистер, но командор лишь бессильно упал на локоть, зажимая ладонью рану на боку.
За спиной раздались громоподобные шаги и оглушающий свирепый рык. Огр скалился на них и был готов ударить. Алистер не позволил. Он кинулся к чудовищу и воткнул в него меч. Огр заревел. Алистер ударил ещё раз и отбежал назад, уводя противника от раненого Дункана. Огр пошёл за ним. Чудовище било кулаками, бодалось огромными рогами, пиналось и швыряло камни. Алистер сражался. Он был один. Почему он был один?
Страж на миг обернулся и увидел непроницаемое лицо Логэйна, а за его спиной солдаты стройным маршем покидали поле боя.
Огр снова замахнулся и ударил. Алистер отшатнулся, земля застонала и заходила ходуном под ногами, и в момент, когда Страж почти потерял равновесие, огромные мясистые пальцы сомкнулись на его торсе. Алистер сжал меч и успел резануть по ним острым лезвием. Хватка ослабла. Алистер поднырнул под рукой и дважды вонзил клинок в тело огра, пока тот не начал заваливаться назад и не исчез в золотом свете.
Всё вокруг померкло, побледнело, мир утратил привычные краски и звуки. Алистер только видел, как сочится кровь из его раны, слышал свой стон и марш удаляющихся с поля боя шагов.
Руки и ноги горели от боли. Алистер упал на землю, она холодила щёку. Вокруг него лежали в собственной крови его братья.
Дункан!
Он был ещё жив. Алистер приподнял голову и увидел, что Дункан смотрит на него и бессильно пытается дотянуться. Страж собрал волю в кулак, поднялся и из последних сил зашагал к командору. Рана горела, сквозь стиснутые зубы срывался стон, но он подходил всё ближе. Вот уже осталось четыре шага… три… два… Алистер бессильно рухнул лицом в землю. Протянутая рука не дотянулась до Дункана. Его наставник умер. Страж остался один среди мёртвых и умирал сам.
Призрачно-белые башни Остагара вздымались ввысь и растворялись в темноте. С чёрного неба шёл снег.
Алистер резко сел и не понял, где он. Перед глазами ещё стоял чернильный небосвод и белые башни, но тотчас растворились, и Алистер увидел устремлённые на него голубые глаза.
Элисса?
Он неуверенно протянул руку и коснулся её щеки, словно проверяя, не сон ли это, не мираж? Она не отстранилась. Элисса была перед ним. Присела на колени у входа в его палатку и смотрела. За её спиной в темноте мирно потрескивал костёр. Они были в лагере. Они были вдвоём. Алистер не был один. Он сжимал её руку.
Элисса ничего не сказала, но по её взгляду ясно — она всё поняла. Алистер почувствовал, как на глаза наворачиваются предательские слёзы. Он откинулся на подушку и закрыл их рукой. Ему не хотелось, чтобы она видела. Элисса ничего не ответила. Просто присела поудобнее рядом и устремила взгляд на яркий огонь лагерного костра.
Когда Алистер проснулся, уже начинало светать, но никто из спутников ещё не вставал. Страж протёр глаза и привстал на локтях. Рядом никого не было. Элисса всегда исчезала под утро, словно счастливый сон. Правда ли, что её глаза и рука были сном? Страж вдохнул полной грудью свежий холодный воздух и уловил аромат съестного. Он обернулся и увидел, что у входа в палатку стоит кружка с подогретым вином и два кусочка хлеба с сыром.
Счастливая улыбка расцвела на его лице. Разве Алистер не должен был сменить Элиссу ночью на часах — пришла глупая мысль.
Когда все проснулись, Элисса объявила, что сначала они зайдут в Редклиф и оставят там вещи короля. Теган и Эамон приходились Кайлану родными дядями, поэтому доверить его доспех и меч Редклифу представлялось разумным и правильным. К тому же стоило узнать, как продвигаются поиски Урны Священного Праха, и есть ли у Тегана другие новости для Стражей.
Алистер не расставался с мечом Дункана, Элисса взяла себе сильверитовый кинжал командора. После Остагара между двумя Стражами появилась заметная нежность и забота друг о друге. Когда Элисса ходила набрать в котёл снег для воды на ужин, Алистер всегда шёл за ней и нёс полный котёл сам. Когда утром они собирались в путь, Алистер брал одну из её сумок и вешал на своё плечо. Элисса на это молчала, а потом незаметно брала немного поклажи Винн. Раньше, если на их пути был спуск или ямы, Элисса всегда шла впереди и успевала спуститься и спрыгнуть быстрее, чем Алистер соображал. А сейчас он ускорял шаг и всегда подавал ей руку.