— Это очень личный вопрос, — деловито ответила она.
— Я не хотел тебя обидеть. Лишь предложил свои услуги на случай, если тебе нужно… расслабиться.
— Спасибо за заботу. Может, мне лучше сначала посоветоваться с нашим командиром-Стражем: принимать твоё предложение или нет? Когда мы найдём долийцев и воссоединимся со Стражами.
— Тц-ц-ц. Лелиана, как же тебя изменило путешествие! — изобразил досаду Зевран.
— К лучшему, надеюсь.
Зевран выдержал паузу, потеплее укутался в одеяло и снова обратился к монахине.
— Рассказала бы, что ли, о своём видении… Нынче я серьёзен, правда.
— Ни за что!
— Почему Серым Стражам можно, а мне нельзя? Я правда хочу знать.
— Ну, и очень плохо, — скрестила руки на груди Лелиана, — а я правда не хочу тебе рассказывать. В прошлый раз ты сказал, что хочешь посмеяться надо мной! Сказал, сказал!
— Но сейчас-то я серьёзен… Подозреваю, что ты и сама не веришь в это своё видение, потому и не рассказываешь.
— Что? Я… неправда! Я верю в него!
— Вот и доказывай, что это правда.
— Ты снова смеёшься надо мной?
— Ну… да. Ничего не могу с собой поделать, — беспечно пожал плечами эльф.
— Ты… просто… — процедила сквозь зубы Лелиана, словно готова сейчас взорваться от негодования, несмотря на лютый холод.
— Знаю, знаю. Я ужасен, — легкомысленно рассмеялся Зевран, — Скажи…
— Паршаара! — вдруг не выдержал Стэн. — Долго вы ещё будете языками работать?!
Кунари всё путешествие изо всех сил терпел их бесполезную болтовню и был зол. Стэна раздражала их беспечность, словно им не поручили важное дело, а они всего лишь вышли на прогулку.
— А что? Тут есть ещё какая-то работа? Мы весь день шли, — спокойно отозвался Зевран.
— Раз ты не можешь найти для себя работу, то набери хвороста. До утра этот костёр не продержится. Или мне и такие вещи нужно объяснять? — кунари ещё что-то проворчал себе под нос, но его никто не услышал.
Зевран с Лелианой пожали плечами и отправились в разные стороны за ветками, несмотря на то, что метель, стоило отойти от костра, снова начала пробирать холодом до самых костей.
Эльф брёл по лесу, с трудом переставляя ноги по сугробам. Какие ветки тут надеялся найти Стэн, когда всё замело, было непонятно. Разве что с деревьев пообламывать.
Долийцы бы не оценили, — усмехнулся про себя Зевран. Впрочем, дикие эльфы уважали природу, но отнюдь не поклонялись ей до фанатизма. Они рубили старые деревья, чтобы строить и ремонтировать свои аравели — сухопутные корабли, вырезать луки и прочие вещицы. Они охотились на дичь, чтобы добыть пропитание и шкуры для одежды и утепления. Если бы они не были так враждебны ко всем недолийцам и не целились в тебя из лука при первой встрече, то были бы приятными во всех отношениях ребятами.
Зевран знал на их языке одно единственное слово — «шемлен». Так долийцы презрительно называют всех людей. Эльфов же, что покорились людской цивилизации, величают плоскоухими. И всё же среди городских эльфов они были сродни легенде — гордый не покорившийся завоевателям народ, наследники древней великой эльфийской цивилизации. И Зеврана это всегда восхищало, как он восхищался своей матерью.
Эльф снова поёжился от холода, в очередной раз выгреб из сапог снег… и замер. Он не услышал ничего, ни единого шороха, лишь завывание ветра, но внутреннее чутьё, которое не раз спасало ему жизнь, застыло внутри тревожным комом. Эльф вынул из ножен кинжал и ещё раз прислушался. Он мог слышать куда дальше людей, что было ещё одним преимуществом в его ремесле, и когда его враг, наконец, выдал себя хрустом шага по снегу, эльф уже развернулся в ту сторону и успел вскользь зацепить кинжалом метнувшуюся к нему огромную тень.
Послышался рык и скуление. Вторая тень стремительно кинулась на эльфа, и тот успел увернуться чисто на рефлексах. В ту же секунду он ощутил от предплечья к спине жуткую боль, словно его полоснули тремя ножами. Зевран развернулся, чтобы дать отпор, но рана замедлила его, и что-то огромное сбило его с ног. Мрачно-серое небо закачалось над головой, голова ударилась о что-то твёрдое и загудела. Рука потянулась к кинжалу, который выпал в тот момент из ладони и лежал где-то рядом, но запястье и грудь прижали к земле огромные когтистые лапы.
Зевран почувствовал, будто ему вдавили внутрь рёбра, а сознание отказывалось соображать, балансируя на ощущениях снежного холода и огненной боли от ран. Над его лицом склонилась жуткая волчья морда. Глаза смотрели злобно, с клыков обильно стекала слюна, а из пасти несло, как от застарелой тушки животного.
— Это не долиец, — успел услышать эльф хриплый, почти звериный голос, но слова в нём были чётко различимы.
— Почему нет? — ответил ему такой же рычащий голос.
— Он не похож на них. Не из тех.
— Пускай не из тех. Всё р-р-равно разорвём его!
— Нам нужны те. Хозяйка сказала, что других трогать бессмысленно. Ар-рх.
— Мы уже сделали это. Х-р-р-р. Хочешь бросить добычу?
— Хозяйка сказала…
Больше Зевран не слышал. Голоса потонули в темноте вместе с холодным снежным небом. Он лишь успел с грустью посмеяться над собой.
Только я решил пожить, как, похоже, умру. Интересно, Элисса расстроится? Нет, я хотел бы выжить и успеть сказать ей, чтобы она не ходила в этот лес. Уж лучше я.
Комментарий к Глава 45. Нападение в лесу
*Лелиана поёт отрывок из легенды «Дейн и оборотень» времён приблизительно Чёрного века (4:1 – 4:99)
========== Глава 46. Зевран Араннай ==========
Залитая солнцем мостовая жгла пятки. Шестилетний мальчик торопился поскорее пройти горячие камни и добраться до уютной улочки, укрытой тенью, чтобы остудить босые ноги. Свои башмаки он вконец изорвал ещё на прошлой неделе, а его попечительницы не торопились обеспечивать его новыми, заявив, что их ещё нужно отработать. Потому они целыми днями гоняли мальчика с поручениями и ничуть того не стеснялись.
Сейчас он по наказу одной из них забрал из торговой лавки тёмно-бежевый шёлк, и теперь огромный и тяжелый отрез ткани давил на руки и закрывал обзор.
— Смотри, куда несёшься, эльфёныш! — рыкнул кто-то совсем близко, и мальчик догадался, что он едва в кого-то не врезался, но и не подумал извиняться и пошёл шатающейся из-за тяжёлой ноши походкой дальше.
В тени он, наконец, смог перевести дух. Руки болели и казались набитыми тупыми иголками, несмотря на то, что он нёс гладчайший шёлк. Мальчик положил отрез тяжёлой ткани на чей-то брошенный ящик и уселся на него сам, свесив сбитые в кровь ноги.
Марсела всё равно скажет, что я опоздал.
Лёгкий ветерок донёс до него слабый запах соли. Залив Риалто впадал прямо в Амарантайнский океан, и во всех городах на побережье можно было почувствовать его аромат и услышать крики чаек. Это также значило, что совсем близко находился порт — один из крупнейших в заливе. Там располагались лавки, таверны и увеселительные заведения всех мастей, что делало порт Риалто весьма популярным местечком среди моряков, рабочих и прочего любившего загулять сброда.
Мальчик встряхнул руки, взял свою ношу и побрёл на солёный запах, так как ткань снова перекрыла ему вид спереди.
— И где тебя носило? — деловито спросила Марсела, восседая на высоком стуле у стойки с дешёвыми напитками.
Женщина причмокнула ярко-красными губами и разгладила все свои множественные тёмные юбки, которые не снимала даже в такую жару, как сегодня. Она положила ногу на ногу и взирала сверху вниз на маленького эльфа.
— В Риалто, — невозмутимо ответил Зевран и сгрузил своё бремя на ближайший стул.
Весь этот город назывался Риалто, порт назывался Риалто, как и залив, так что ответ Зеврана мог означать «меня носило везде».
Марсела изящно изогнула бровь. Этот отточенный жест помог ей заманить в свои сети не одного клиента. Она изображала из себя загадку, роковую женщину, которую может получить далеко не каждый, и справлялась с этим образом на ура. Запретный плод манил своей тайной, и порой за один вечер к ней выстраивалась целая очередь мужчин. В среде местных борделей Марсела была одной из самых популярных куртизанок. Её имя значило «воинственная», и Зевран не сомневался, что оно было фальшивым, как и её родинка над верхней губой.