«Ещё рано. Ещё не время», — думала она. — «Прошу, ещё немного. Потерпите. Держитесь. Не сдавайтесь. Я обязательно вернусь».
Она собиралась покинуть город так же тайно, как прибыла, минуя посты солдат Хоу, но увидела, как стражник с символом медведя на щите пытался надругаться над девушкой прямо на улице. Её старая мать ползала на коленях и умоляла стражника отпустить её дитя. Никто из прохожих не смел поднять головы, не смел вмешаться, но Элисса вмешалась. Она вышла вперёд, сняла капюшон и открыто назвала своё имя. Она приказала стражнику убираться и направила в его сторону меч с гербом Кусландов. Он оставил девушку и бросился бежать, а за спиной Элиссы послышался хор одобрительных голосов.
Вскоре по городу из уст в уста передавалась новость, что род его владык не пресёкся, и недалёк день, когда над Хайевером снова зацветёт лавровый венок. Люди ждали этого, люди верили в это и связывали свои надежды с именем Кусланд. Элисса тоже верила. Это придавало ей сил.
Она помнила, как стояла на главной площади, и к ней со всего тэйрнира стекались люди, чтобы увидеть её, чтобы убедиться, что слух не врал, и она перед ними. Они хотели прикоснуться к ней, пасть перед ней на колени, присягнуть ей на верность и возблагодарить Создателя, что не покинул их, и надежда жива, но гром множества шагов сотряс площадь. Элисса обернулась и увидела, как большой отряд солдат Хоу идёт к ней и её людям. Картины радости стали алыми как страх.
Солдаты пришли за Элиссой. По приказу Рендона Хоу они пришли её убить и обнажили мечи, но никто перед ними не расступился. Народ Хайевера заслонил свою любимую госпожу от смерти и безмолвно стоял, глядя солдатам в глаза. Первым умер седой старик. Он упал на землю от одного взмаха меча, и его кровь обагрила снег и каменные плиты города. Толпа взорвалась неистовым гневом и кинулась на стражников с кулаками, лопатами и вилами. Они проклинали тиранов и предателей, пытались повалить их на землю, заколоть, выцарапать глаза, но падали на землю сами, точно покошенная трава. Бездушные мечи и копья вонзались в их плоть, уродовали, убивали.
— Не надо, — шептала в ужасе Элисса. — Не надо! Расступитесь! Дайте им пройти! Не надо меня защищать! Пожалуйста, бегите!
Но люди кричали ей в ответ:
— Уходите, миледи! Спасайтесь! — кричали и падали, сражённые холодной сталью, а Элисса задыхалась от слёз и не могла убежать. Не могла бросить их снова, но даже так они всё равно продолжали умирать за неё.
Элисса тогда проснулась в слезах. Несмотря на холод они больно обжигали глаза и щёки. Была ещё ночь, и догорающий костёр тихо потрескивал в тишине. Оставленный на часах Чейз жалобно поскуливал возле неё. Элисса потрепала мабари меж ушей и снова легла, теплее закутавшись в одеяло и роняя на него слёзы. Утром Элисса никому не рассказала про сон, только попросила Алистера отправиться с ней в Хайевер.
Алистер приоткрыл дверь таверны, и на него сразу пахнуло духотой, пивом и шумом. Солдаты с гербами Хоу заняли практически все столы и весело пили после дня службы. Они то и дело пытались усадить на колени или хлопнуть сзади служанку, приглашали за свои столы прочих немногочисленных посетительниц, бахвалясь именем Хоу, пока хозяин таверны суетливо подливал им выпивку и не брал платы.
Здесь Элисса не смогла бы скрыться, потому она со товарищами тотчас ушла. Сегодня Кусланд не покажется в Хайевере, и никто не узнает, что она здесь была, пока у власти предатели…
Спутники обошли ещё две таверны, и в третьей на окраине города рядом с эльфинажем им удалось найти по маленькой комнате и спокойно поесть.
Среди подслушанных новостей они узнали, что многие беженцы с юга пытались пробиться в город, но стража их тотчас отгоняла. А когда один беженец слишком громко заметил, что при прежнем хозяине Хайевера их бы пропустили, его убили на глазах всей толпы. С тех пор беженцев приходило всё меньше, а потом и вовсе перестали.
Во время переворота в замке несколько месяцев назад в городе было перебито много местных жителей и солдат — тех, кто носил знаки прежнего тэйрна, убили всех до единого. Порой уничтожали целые семьи, члены которых поколения служили Кусландам. Многие из выживших потеряли родных в замке той ночью, но молчали. После переворота упоминать прежних владык Хайевера даже в разговорах строго запрещалось под страхом казни. Не эта ли вина лежит на тех, чьи тела даже не удостоили сожжения?
Обо всём этом говорили шёпотом и со временем всё меньше. Не осталось слов, не осталось слёз, чтобы скорбеть по своим господам и близким, оставалась только тихая ненависть. Однажды она вспыхнула, подобно пороху, когда банн Вэлдрик, давний вассал Кусландов, попытался восстать против несправедливости и предателей, погубивших тэйрна Брайса и короля Кайлана. Его восстание закончилось разгромом. Тэйрн Логэйн ввёл в Хайевер свои войска, а банн Вэлдрик, который тридцать лет назад сражался на реке Дейн против орлесианцев под его командованием, пал от его руки. С тех пор восстаний не поднимали.
Элисса молчала и весь вечер не снимала капюшона. Она почти не слушала разговоров в таверне и своих спутников, только смотрела на огонь в камине и вспоминала песенку девочки, которую они встретили по дороге. Простая навязчивая мелодия прочно укрепилась в голове.
Земля ветров, лесов и моря.
Здесь нет ни войн, ни зла, ни горя.
Картины шумной полной людей площади сменялись картинами виселицы, убийств и сбитого со стен и зданий герба. Даже символ самого Хайевера — два скрещенных копья на фоне бледно-зелёной капли, который существовал здесь ещё до власти Кусландов, — не пощадили. Не осталось ни единого внешнего упоминания, что когда-то здесь правил и процветал их род.
Земля долин, пастбищ и гор.
Иду по тропам я домой.
Благословенная судьбой.
Иду по тропам я домой.
Алистер проснулся ещё до рассвета. Тонкая полоска тусклого света едва зажигалась у горизонта, и весь мир ещё пребывал в полумраке. Таз для умывания в комнате оказался пустым, и Алистер решил спуститься вниз, чтобы попросить воды или хотя бы узнать, где ближайший колодец. Когда он вышел в коридор, то услышал беспокойный лай из комнаты напротив — комнаты Элиссы.
Алистер постучал и позвал Элиссу — ему никто не ответил. Страж резко распахнул дверь и едва не упал от пролетевшего мимо мабари. Чейз стрелой умчался вниз и, наткнувшись на ещё одну дверь, на этот раз входную, снова громко залаял. Комната Элиссы была пуста. Плаща и меча тоже не оказалось.
Душа Алистера упала в пятки. Дыхание Создателя!
Страж схватил свой меч, кинулся вниз, открыл входную дверь и побежал вслед за мабари. Он даже не подумал, что не взял с собой тёплой одежды. Лишь одна мысль горела в голове: «Найти Элиссу и уберечь».
Чейз быстро взял след. Элисса неизменно втирала себе в запястье тот же каддис, каким красила пса. Волкодав бежал так стремительно, что Алистеру пришлось попросить его быть помедленней, чтобы не потерять из виду. Чейз торопился, но сбавил бег. Они добежали до ворот города, когда пёс вдруг резко сменил направление и нырнул в водосток под стеной.
— Да ты что, серьёзно? — простонал Алистер, спрыгнул за ним и, пригнувшись из-за низкого потолка, последовал за волкодавом дальше.
Это была небольшая сточная канава, потому Страж быстро оказался за стеной города в лесах. Подуло холодным ветром, но Алистер не чувствовал сквозняка из-за бега. Он сначала хотел кинуться по прямой дороге, которую тут же увидел, но Чейз свернул в леса, и Алистер вспомнил, что Элисса рассказывала про потайной ход.
Только не это, — с нарастающей паникой подумал Страж. Ведь так она окажется одна в самом сердце замка, полного врагов. Они убьют её!
Алистер бежал долго, торопился как мог, но уже спотыкался от усталости и торчащих повсюду сучьев и корней. Ветки мешали и били по лицу, хрустели под ногами. Кусты цеплялись за одежду, а холодный воздух попадал в горло и царапал. Алистер не заметил, как разорвал край рукава. Он снова упал, вымазал руки и штаны в грязном снеге, проклиная всё на свете… и вдруг понял, что поднимается вверх.