Элисса нащупала навершие меча и попыталась ухватить его пальцами. Но тяжёлая нога в латном сапоге вдавила её запястье в пол. Элисса закричала. Там был ожог от духов праха. Враг давил, Элисса кричала от боли, но встать сил не осталось. Это продолжалось какое-то время. Кусланд не понимала сколько. Ей хотелось разрыдаться от бессилия.
Никто не поможет. Она одна. Она сама пришла сюда одна, самодовольно решив, что у неё хватит на это сил.
Она знала свою цель. Она знала, зачем пришла. Не только у учеников Андрасте есть долг. У неё он тоже есть. Она не имеет права сдаться.
Элисса снова почувствовала свою руку, её перестали держать. Она нащупала меч, сделала последний рывок… и тут же снова упала на спину, так и не дотянувшись до врага.
Святая Андрасте, да за что?!
Дух занёс над ней меч. Он выглядел как фамильный меч её отца. Жестокий храм. Жестокие глаза смотрели на неё. В голове проносились голоса. От боли и бешено стучавшего в висках пульса Элисса едва улавливала смысл слов.
— Нет, — шептала она невидимым голосам. — Я не смогу. Вы слишком о многом просите, — голоса что-то шептали в ответ. — Нет, я не в силах простить своих врагов. Я не такая сильная, как Андрасте, — голоса отвечали, отвечала Элисса. — Да, живёт. Ненависть живёт в моём сердце, но она не правит мной. Долг превыше всего — этому учил меня отец.
Элисса снова увидела семью и всех своих соратников, и друзей… и снова тот вопрос.
«Кто умрёт за тебя?»
Никто.
«Кто умрёт?»
Я умру.
Дух внезапно опустил меч и отошёл. Элисса поспешила неуклюже подняться, используя все едва накопившееся силы. Получилось не сразу. Дух смотрел на неё, но не поднимал оружия, а затем подогнул колени, словно готовился к рывку. Элисса напряглась. Она едва успела моргнуть, как дух пронёсся сквозь неё и истаял в воздухе. Элисса шумно рухнула на пол, схватившись за грудь с бешено колотящимся сердцем.
«Ненависть не побеждена. Она всё ещё в твоём сердце… но правят там любовь и сострадание. Ты можешь пройти».
Дверь впереди медленно отворилась. Элисса выдохнула и устало поплелась дальше. Ей хотелось закончить это как можно скорее, и её желание было близко. Впереди был только короткий коридор и последняя комната, но храм не собирался пропускать её так просто.
Элисса даже не осознала, когда успела отвести взгляд и не заметить, что посреди коридора её ждут. Она узнала этого человека даже со спины. Но нет… он не был тем человеком.
— Моё любимое дитя, — повернулся к ней Брайс Кусланд. Его взгляд был полон любви и заботы, точно такой, каким Элисса его помнила.
— Ты умер, — с тоской сказала она. Элисса знала это. Никакая Тень, никакой дух не обманут её в этом, как бы ни хотелось иначе.
— Да, волчонок, — печально подтвердил Брайс. — Я ушёл навсегда, и никакие молитвы не вернут меня к жизни. Хватит скорбеть, девочка моя. Смирись с болью и виной. Осознай их и забудь. Тебе пора двигаться дальше.
— Смогу ли?..
Элисса протянула руку. Сколь ни тверда была уверенность, соблазн ошибиться был так велик. Однако Элисса не решилась его коснуться. Ей не хотелось видеть, как рука ухватится за ничто.
— Перед тобой дальняя дорога. К ней нужно подготовиться. Соберись, волчонок. Я верю, ты совершишь великие дела.
— Я обещала, что постараюсь, — Элисса прикрыла глаза, чтобы не выпустить слёзы. — Ты… ты гордишься мной?
Но тень Брайса уже исчезла. Он не успел ей ответить.
Нет… это был не он. Лишь моя память о нём, — печально подумала Элисса и пошла дальше.
Она оказалась в огромном зале, ярко освещённом огнями. Они горели вдоль стен в нишах. Естественный свет лился из единственного окна под потолком, подсвечивая кружащие пылинки. Зал, по сравнению с комнатами в нижнем храме выглядел очень по-простому — без картин, статуй и сюжетов. Только на высоком пьедестале в центре, куда лился поток косых солнечных лучей, стояла белокаменная статуя Андрасте с негасимым огнём на ладони.
Элисса вытянула шею и поняла, что у основании статуи стоит именно то, что она искала, что искали многие поколения людей, и благоговение и трепет наполнили её сердце.
Урна. Цвета кости и украшенная резьбой Урна. Урна со Священным Прахом.
Элисса сделала два шага мимо непонятного алтаря у входа, но стена огня внезапно выросла перед ней, преградив дорогу по всей ширине зала. Кусланд отшатнулась. Огонь горел высоко, в человеческий рост, и не давал ни малейшего шанса пройти мимо.Теперь, когда цель уже видна…
— Что же теперь делать? — тихо вздохнула Элисса.
Она ещё раз оглядела храм. Несмотря на то, что из-за огней и света он выглядел ухоженным, Элисса чувствовала, что здесь очень давно никто не был. В воздухе витал душный запах вековой пыли и старых камней. Кладка на полу кое-где проломилась и обнажила природный камень, в котором виднелись бирюзовые прожилки. С куполообразного узорчатого потолка не отломилось ни кусочка. Единственным, что осталось для Элиссы досягаемым, кроме пути назад, был каменный алтарь. Его шершавая поверхность до жути напоминала чью-то пасть из-за трёх с каждой стороны зубьев. На кайме виднелись буквы.
Язык был старым, но Элисса интуитивно смогла прочитать: «Сбрось оковы мирской жизни и посвяти себя богине души. Царь и раб, лорд и нищий — все будут рождены заново в очах Создателя».
Элисса задумалась и посмотрела на огненную стену. Она не была уверена, что правильно всё поняла, так как её догадка ей очень не понравилась. Со времён смерти Андрасте огонь считался символом очищения и перерождения… но фигурально же.
Элисса выдохнула, сняла одну перчатку и осторожно приблизилась к пламени. Ладонь не опалило. Элисса рискнула зайти дальше и аккуратно протянула руку в огонь, но и тут почувствовала лишь лёгкое касание. Однако едва огонь коснулся её доспехов, как Кусланд вскрикнула и отдёрнула руку. На линии, где начиналась кольчуга, алел заметный ожог.
— Вот значит как, — прошептала Элисса, дуя на руку. Она с сомнением посмотрела на алтарь, потом на пламя. — Ну хорошо.
Кусланд отстегнула сумку на бедре, щит и меч, сняла вторую перчатку, наплечники, налокотники, кирасу, кольчугу, обувь и абсолютно всю одежду. Стянула с волос кожаный шнурок. Она почувствовала озноб и неловкость, но в храме никого не было. Элисса осторожно вошла в огонь.
Он грел и щекотал тело, однако вреда не причинял.
— Поразительно, — выдохнула Элисса, осматривая объятые пламенем руки.
Едва она прошла огонь, как внезапный голос заставил её вздрогнуть и съёжиться все телом.
— Ты прошла путём Андрасте, ты миновала допрос храма и, как и Она, очистилась. Паломница, ты достойна взглянуть на Прах.
Дух Праха стоял по ту сторону огня, словно всегда там был. Элисса на миг почувствовала неловкость, что стоит перед ним обнажённой, но дух не смотрел на её тело. Его жизнь и долг были целиком отданы служению Андрасте, больше в нём не осталось ничего. Элисса почувствовала пустоту в его глазах и успокоилась.
— Спасибо, Дух Праха, — только сказала она и повернулось к пьедесталу с Урной. Её сердце трепетало.
Элисса медленно поднялась по холодным ступеням, стараясь не обращать внимания на окружающий мороз. Урна Священного Праха была перед ней, и сначала Элисса даже не знала, что делать с этим чувством. Прах святой пророчицы. Всё, что осталось от земного тела Невесты Создателя, сожжённой почти тысячу лет назад на костре в Минратосе. Элисса словно попала на страницы Песни Света и некоторое время стояла перед Прахом молча. Потом, когда оцепенение, вызванное благоговением спало, Элисса осознала, где она и перед кем, и тут же опустилась на колени и прочитала молитву.
-…да будет так, — закончила она и поднялась.
Элисса медленно приоткрыла крышку и опустила её рядом с Урной, стараясь сделать это как можно аккуратней и тише, словно камень Урны был стеклянным и мог рассыпаться. Элисса протянула руку и неуверенно коснулась Священного Праха.
На ощупь он был невесомым, почти нематериальным и невероятно тёплым, словно только что с костра. Элисса поняла, что боль от ран и ожогов утихла. Она вытащила руку из Урны и осмотрела ладони, всё тело. Зажили даже старые шрамы, и Элисса чувствовала себя здоровой и отдохнувшей и подивилась чуду.