Эамон с ожиданием посмотрел на брата. Теган начал издалека — с событий в Хайевере — и предложил Элиссе самой об этом рассказать, но она лишь покачала головой, и Теган выразил понимание. С каждой новостью Эамон хмурился всё сильнее. Когда он услышал о смерти Кайлана, то на минуту опустил голову в своей скорби, но всё же попросил продолжить рассказ, несмотря на беспокойство близких.
После новостей о событиях в Редклифе и о своём сыне Эамон надолго прикрыл глаза и изо всех сил старался дышать ровно, хотя жена и брат пока избавили его от самых мрачных подробностей. Элисса призналась, что убедила Тегана отпустить Йована, так как тот был всего лишь слепым орудием, и что она найдёт его, если эрл пожелает взять с отравителя ответ, но Эамон промолчал, и Теган тут же сменил тему. Банн в общих чертах обрисовал состояние гражданской войны и Мора и закончил рассказ на том, как Серые Стражи принесли Священный Прах. Теган замолчал. До рассвета ещё была пара часов.
Эамон ничего не сказал. Он долго молчал, прикрыв глаза, обдумывая всё то, что произошло за пределами его комнаты, пока он находился между жизнью и смертью, и поражался, насколько изменился мир.
Как Коннор мог оказаться магом? Как Редклиф едва не сорвался в пропасть? Смутно Эамон припоминал сны, которые видел во время болезни. Он звал своего сына, но кругом был туман, Эамон слышал Коннора, но не мог до него дотянуться, а лишь чувствовал, что происходит что-то плохое. И вот это плохое оказалось явью. И не только это. Кайлан. Логэйн. Ферелден. Война. Мор. Мир изменился.
Никто не смел нарушил молчание. Все ждали слова эрла Эамона. Он поднялся с кресла, встал лицом к камину, опираясь на трость, и в глубокой задумчивости долго разглядывал языки пламени. Священный Прах, горячая еда и питьё подействовали на его тело благотворно, и эрл мог стоять без поддержки. Но то, что он узнал, ударило больнее любой хвори.
Элисса волновалась, как он переживёт столько плохих новостей сейчас, когда ещё не окреп. В одночасье он потерял своего короля и племянника, половину подданных Редклифа, скоро потеряет из-за магии сына, его любимый Ферелден разрывают внутренние распри, разжигаемые человеком, которого Эамон всегда уважал, и Ферелден гибнет от Мора, а помочь некому. Элисса неуверенно поглядывала на эрла, однако недооценила силу духа этого человека.
— Больно слышать всё это, — наконец, произнёс с горечью Эамон и обернулся ко всем. — Многое предстоит совершить, но прежде я хотел бы поблагодарить тех, кто столько сделал для нас. Серые Стражи, вы спасли меня, мой эрлинг и мою семью. Я у вас в неоплатном долгу. Позвольте объявить вас и ваших спутников героями Редклифа. Вы всегда будете желанными гостями в этих стенах.
Элисса на миг удивилась. После такого потрясения первое, что сказал эрл, были слова благодарности. Не зря Алистер так уважительно о нём отзывался. Элисса склонила голову и поблагодарила в ответ.
— Брат, поговорим о Логэйне, — напомнил Теган. — Неизвестно, что он сделает, когда узнает, что ты выздоровел.
— Ты сказал, Логэйн сеет смуту, когда порождения тьмы у нас на пороге… Он всегда казался мне благоразумным человеком — не из тех, кто стремится к власти любой ценой. Поверить не могу, что он бросил Кайлана на смерть. Я бы скорее поверил, что свиньи полетят, чем в то, что Логэйн предаст короля и захватит трон, — задумался эрл.
— Эамон, я сам слышал, как он сказал, что трон теперь принадлежит ему, и все должны принести ему присягу верности. Поверь, честолюбие довело его до безумия!
Теган был единственным из присутствующих, кто говорил с Логэйном после Остагара, и был уверен в своих словах. Гибель короля, бесконечные сражения с несогласными в Баннорне, объявление предателями Стражей, когда Мор уже сжигает юг страны — как можно творить такое, находясь в здравом уме? Нет, Логэйн больше не герой реки Дейн. В этом Теган был уверен твёрдо.
— Он и вправду обезумел, — согласился Эамон. — Разве это не безумие — убить Кайлана, сговориться с магом крови, чтобы убить меня, и разорять владения? Истину говорит Церковь о разлагающем влиянии власти, если даже такой человек, как Логэйн Мак-Тир, оказался способен на подобное. Однако, что бы ни повредило его ум, Логэйна нужно остановить. Но хуже всего то, что мы не можем позволить себе военное столкновение с ним.
В зале повисла тишина. Всем казалось, что как только Эамон поправится, перевес в этой войне сместится на их сторону, но всё оказалось сложнее.
— Что вы предлагаете? — спросила Элисса.
— Если мы хотим, чтобы Ферелден выстоял против Мора, нам нужно поберечь силы для сражения с порождениями тьмы, а не друг с другом. Кому-то придётся уступить…
— Надеюсь, это шутка? — большими глазами посмотрел на эрла Алистер.
— Вы… — протянула Элисса.
— Вовсе нет, — успокоил их Эамон и пригубил вина из серебряного кубка на столике. — Логэйн повинен в страшных преступлениях, и я сделаю всё, чтобы он за них заплатил. Однако я уверен, что Логэйн уже позаботился о том, чтобы все улики его злодеяний исчезли. И, как вы говорите, маг крови Ульдред, с которым Логэйн заключил союз, тоже мёртв, поэтому мы не сможем найти весомых свидетелей, которым бы поверило Собрание земель. Так что пока все наши обвинения будут без доказательств.
— Люди не слепые. Многие видели, что он сделал при Остагаре. Разве не из-за этого началась гражданская война? — нахмурился Алистер.
— Именно, — подтвердил Эамон. — Логэйн сам разжёг пламя их недовольства, и если я распространю вести о его предательствах, даже без доказательств они возымеют эффект. Этот ход на время остановит союзников Логэйна. Но лишь на время. Мы должны найти претендента на трон, у которого больше прав, чем у королевы — дочери Логэйна.
— Брат, ты имеешь в виду Алистера? Ты уверен?
— Что?
Элисса обернулась на Стража, но тот отвёл взгляд и почесал затылок.
— Ну… я собирался рассказать об этом, когда мы в первый раз подходили к Редклифу, но потом всё завертелось…
— Алистер — внебрачный сын короля Мэрика. Он единокровный брат Кайлана и имеет права на трон Ферелдена, — пояснил Эамон. — Я бы не стал такое предлагать, однако же произошло немыслимое.
Элисса почувствовала, как ещё один мир, к которому она успела привыкнуть, рушится.
— Ты… и ты молчал!
— Я не думал, что до такого дойдёт! — начал оправдывать Страж. — Когда Кайлан взошёл на трон и женился, все успокоились, и я с лёгкой душой отошёл в сторону. Мне никогда не хотелось становиться королём, — Алистер на миг оглянулся на Эамона, — и сейчас не хочу. Даже когда Кайлан погиб, я… я надеялся, что королём станет эрл Эамон, и без меня обойдутся. У нас тут Мор и всё такое, поэтому… я решил, что вся эта история с королевской кровью — это, в конце концов, неважно, и…
— «Неважно»! — крикнула Элисса так, что Алистер застыл от неожиданности. — У нас тут гражданская война в стране, и это напрямую связано с нашей борьбой с Мором! И ты говоришь, что это неважно?! И ты не сказал… не сказал мне…
Алистер никогда её такой не видел. В её взгляде явно читались обида и гнев. Элисса даже забыла, перед кем находится, а её лицо раскраснелось от эмоций. Потом она резко вскинула руки…
— Делайте, что хотите! — Сделала короткий поклон в сторону эрла: — Прошу прощения.
…и вышла прочь. В зале повисла тишина, нарушаемая треском пламени в камине. Алистер как в землю врос, такого он не ожидал и в страшном сне и всё ещё отходил от потрясения. Из оцепенения его вывел голос Морриган:
— Если желаешь с нею разругаться, продолжай стоять как столб.
— Да, Алистер, вам лучше поговорить. Потом может быть поздно, — глубокомысленно намекнула Винн.
— Ай, да понял я! — пробурчал Страж и побежал за Элиссой. — Женщины…
Эамон удивлённо смотрел ему вслед.
— Теган, скажи. Между ними… что-то есть?
— Я так понял, что да, — с улыбкой заметил банн, а Эамон покачал головой.
— Тогда мне стоит перед ними извиниться.
— Не стоит, — легкомысленно махнула рукой Морриган. — Уж кому извиняться, так это Алистеру. Что за болван.