Но Эамон ещё не объявил точный день. Многим дворянам требовалось время, чтобы прибыть из дальних земель в столицу, но подлинная причина заключалась в том, что им всё ещё не хватало сил, чтобы побороть на Собрании земель Логэйна. Прибыв в Денерим раньше, эрл Редклифа надеялся собрать сведения, которые могли помочь им на Собрании.
— Мы не можем слишком долго затягивать с Собранием. Мор уже близко, — волновалась Элисса.
Эрл позвал её и Алистера обсудить дела в кабинете, и Элисса явно нервничала из-за неопределённости ситуации.
— Не можем, — согласился Эамон. — Однако спешка нам ничем не поможет. Несмотря на все наши усилия, у Логэйна ещё достаточно сил, чтобы обратить Собрание в свою пользу. Нам понадобятся весомые аргументы, если мы хотим склонить мнение дворян в свою сторону.
— Он предал своего короля при Остагаре. Разве этого мало? — нахмурился Алистер.
— Если бы этого было достаточно, Логэйн бы не сидел сейчас на троне. К сожалению, мы потеряли много времени. Всех, кто выступил против него, Логэйн уже разгромил на поле боя поодиночке.
— Но есть ли ещё хоть что-то, что могло бы подорвать к нему доверие? У нас нет ни единого свидетеля, чей бы голос прозвучал на Собрании достаточно весомо, — задумалась Элисса.
На какое-то время ей показалось, что победа над Логэйном близка, но Эамон был абсолютно прав: нелегко обвинить человека, который занимает столь высокое положение и почитается в Ферелдене как герой. Слава прошлых подвигов, а также дружба с королём Мэриком надёжно защищала Логэйна до сих пор.
— И всё же наша позиция не безнадёжна, — сказал Эамон. — Усилия, которые мы приложили ранее, принесли плоды. Преимущество Логэйна уже не так бесспорно, как прежде. Это заставит его занервничать и, возможно, совершить ошибку.
— Думаете, Логэйн попытается что-то сделать? — спросил Алистер.
Эамон кивнул.
— Созвав Собрание земель, я нанёс первый удар. Логэйн, несомненно, ударит в ответ. Вопрос только в том — как скоро?
Двери главного входа шумно хлопнули, как если бы их бесцеремонно толкнули. Внизу послышался голос управляющего, который, вероятно, хотел доложить хозяину о прибытии гостя, но гость правилами вежливости не воспользовался и сразу направился в кабинет, дорогу к которому, по-видимому, знал.
Едва Эамон обернулся к двери, как вошёл тот, кого они только что обсуждали, из-за кого страна утонула в крови гражданской войны, кто волей-неволей оказался повинен во многих страшных событиях, и кто сейчас стоял на пути у Стражей, чтобы объединить Ферелден и сразить Мор.
Логэйн Мак-Тир. Круги под его глазами стали темнее со времён Остагара, но хищный, как у птицы, взгляд льдистых глаз был по-прежнему силён и твёрд. Он пришёл в полном боевом облачении — при оружии и в серебристых латах, которые он добыл в битве на реке Дейн. Когда-то эта битва против орлесианцев сделала его народным героем, ныне же в этих самых доспехах Логэйн боролся с собственным народом — со всеми, кто с ним не согласен, кто воспротивился его власти, с теми, кто говорил правду.
Позади него в броне из красной стали стояла Коутрен. Она была сильна и широка в плечах, имела угловатые скулы и чёрные нахмуренные брови над тёмными глазами. Преданный рыцарь и правая рука Логэйна, готовая в любой миг поставить свою жизнь на кон для защиты господина. Взгляд был хмур и осторожен, ладонь почти касалась эфеса меча.
Никто не стал бы нападать на тэйрна прямо в поместье эрла Эамона, но все присутствующие знали, что им вскоре предстояла битва иного рода со смертельным концом. Вопрос — для кого?
— Логэйн, какая… честь, что регент нашёл время лично поприветствовать меня, — Эамон и бровью не повёл, словно ничему не удивился.
— Как же я мог не поприветствовать лично человека настолько важного, что он созвал в Денерим всех лордов Ферелдена… и это когда стране угрожает Мор! — холодно усмехнулся Логэйн.
Они могли играть друг с другом в любезности, но оба знали, что стоит между ними.
— Мор уже здесь. И теперь, когда Кайлан мёртв, Ферелдену нужен предводитель, который поведёт нас в битву с порождениями тьмы.
— У Ферелдена есть сильный предводитель — королева. А я командую её войсками.
За всё время гражданской войны никто ни разу не слышал голоса королевы Аноры. Она словно растворилась в тени отца, и никто не знал, что это значит. Поддерживала ли Анора Логэйна или была с ним не согласна, но бессильна? Знала ли она, что именно произошло при Остагаре, и почему её супруг и король не вернулся с той битвы живым?
Элисса почувствовала, как напрягся рядом Алистер. Не из-за разговоров о короне. Перед ним стоял человек, повинный в гибели Серых Стражей, в гибели Дункана и осквернении памяти о них — всего, чем Алистер в жизни дорожил. Он всё понимал — сейчас не время, но его жажду правосудия можно было почувствовать издалека.
— А, новобранец Серых Стражей. Я так и знал, что мы ещё встретимся, — Логэйн обратился к Элиссе, Алистера он как будто не заметил. — Сочувствую тому, что приключилось с тобой. Что твоя семья, что собратья, они выбрали неподходящий момент, чтобы выступить против Ферелдена.
Элисса почувствовала, как внутри всё натянулось.
— Не они выступили против Ферелдена, — сдержанно проговорила она, и в её голосе тлели угли, в которых мог закалиться клинок.
Тэйрн, впрочем, быстро забыл про неё и снова обратился к эрлу.
— Эамон, ходят разговоры, что после болезни ты стал немощен. Некоторые считают, что тебе уже не по плечу быть советником Ферелдена.
— Болезни? Или посланного тобою яда? Может, тебя пугает, как это прозвучит на Собрании? Не все здесь отрекаются от своих клятв так же легко, как ты, — прямо заявил Эамон. Любезности и увиливания ни к чему не приведут, правда была самым мощным их оружием, и пришло время нажать на рычаг.
У Коутрен было дёрнулась бровь при таких обвинениях, но Логэйн сделал вид, что не услышал. Много лет назад он бы обязательно ответил, но теперь Логэйн Мак-Тир не был тем человеком, которого когда-то уважал Эамон и весь Ферелден.
Логэйн сделал знак кому-то в коридоре войти, и Элисса почувствовала, как её затрясло. Нет. Только не этот человек…
— Тебя долго не было при дворе, Эамон. Узнаешь Рендона Хоу — эрла Амарантайна и тэйрна Хайевера?
— А также нынешний эрл Денерима, так как и Уриен, к несчастью, пал при Остагаре. Впечатляющие титулы, верно? — поправил с довольной улыбкой Хоу.
Маленькие глаза, впалые щёки, вытянутое лицо и крючковатый нос — тот же Рендон Хоу, который месяцы назад утопил замок Хайвер в крови прежних друзей.
Элиссу бросило в жар. Кровь прилила к голове, а ладонь вспотела, готовая выхватить клинок. Элисса сжала её в кулак до боли в мышцах, сцепила зубы, чтобы стерпеть, но это было выше её сил. Что угодно, но не это.
— Я требую Права Крови! Этот человек убил мою семью, — объявила она всем.
Поединок. Вендетта. За все унесённые жизни, за пролитую в родном доме кровь. Справедливым возмездием за это могла быть лишь смерть предателя, что посмел войти в её дом как друг!
Алистер незаметно коснулся дрожащего от гнева запястья Элиссы, и, по сравнению с тем голубым пламенем, что пылало в её глазах, его собственная ненависть к Логэйну на миг ушла в тень. Однако оба Стража понимали, что сегодня огню ненависти никого из них не будет выхода.
— Нет у тебя никаких прав, предательница, — нагло рассмеялся Хоу.
— Для тебя «Ваша Светлость»*, — гордо ответила Элисса.
— Твоя семья потеряла все права, когда решила выступить против короля.
— Довольно твоей лжи! Думаешь, я позволю чернить мою семью прямо передо мной?
Она ничего не могла сделать. Элисса стояла перед лицом своего врага — того, кого ненавидела всей душой, мечтала убить собственными руками… и ничего не могла сделать. Не сейчас. Она не могла загубить то, ради чего они трудились последние месяцы. Нельзя. Не сейчас! Долг превыше всего. Но как быть с долгом крови? Как держать его на сердце, когда он разрывает изнутри?
Коутрен выступила вперёд, словно подозревая, что Элисса выполнит свою угрозу.
— Ты либо храбрая, либо глупая, раз смеешь угрожать тэйрну при свидетелях, — строго осудила Элиссу Коутрен.