***
Темнота и тишина. Даже свист ветра перестал быть слышен. Мрачные коридоры башни, которые ранее представлялись кишащими демонами, тёмными духами и одержимыми, были безмолвны, как склеп. Мерцающие огоньки на магических посохах выглядели, как две бледные луны в темноте, а шаги нескольких человек, заглушаемые плотными коврами, казались слишком громкими для этой тишины.
Элисса боялась, что враг услышит или увидит их прежде, чем они будут готовы. Изначальный план провалился. Она рассчитывала проскользнуть мимо одержимых и быстро найти тех, кто им нужен, а теперь они крались по тёмным коридорам и открывали каждую дверь, чтобы найти всех одержимых и демонов и перебить их. Только так они обеспечат безопасность тех, кто остался позади, и найдут выживших.
— Если кто-то вообще мог уцелеть, — прокомментировала Морриган, и Элисса внутренне с ней согласилась.
В походе против Мора они не продвинулись за столько времени ни на шаг. Некоторые из спутников с упрёком напоминали об этом Элиссе каждый день, словно она могла забыть. Не забывала ни на миг. Не позволяла себе расслабиться. Всё, что они пытались сделать с самого Остагара, всё чаще казалось ей безысходным, словно сам Создатель решил отдать свой мир на уничтожение Мору.
Как только Кусланд приняла эту мысль, ей стало намного легче. Когда нечего терять, идти на смерть проще, но терять было что. Все люди, которым она пообещала помощь, которые ждут спасения, она не могла их предать. Может, у неё и не осталось надежды, но чаяния других связаны с её целью, и она не имеет права пасть до срока.
«Не молись о том, чтобы это сделал кто-то другой. Это твой долг, и он не даст тебе покоя»
Элисса почувствовала, как груз ответственности снова сдавил плечи, а рука крепче сжала меч.
Сначала они осторожно открывали каждую дверь, притаившись по обеим от неё сторонам. Несколько раз в комнатах оказывались слабые демоны. Некоторые выглядели как капли лавы, другие напоминали безобразные сгустки с единственным светящимся глазом, но никто из них не владел какой-либо опасной магией. Мечи и стрелы вкупе с сильными заклинаниями позволяли отряду не бояться демонов-одиночек.
Элисса даже поверила, что она переоценила уровень опасности, сравнивая её с тем, что натворил один единственный демон в Редклифе, и скомандовала отряду разбиться на две группы. Теперь они открывали по две двери и сражались двумя группами, чтобы ускорить продвижение. С каждым часом опасность для Редклифа росла, а подкрепление храмовников и Право Уничтожения всё ближе.
Винн рассказала, что после битвы при Остагаре, она некоторое время залечивала раны, а вот чародей Ульдред сразу отправился в Круг. По возвращении Винн обнаружила, что Ульдред почти убедил магов поддержать в борьбе за престол Логэйна, их удерживало только здравомыслие Ирвинга и нескольких старших чародеев и страх перед храмовниками.
Винн тут же поведала всем о преступлениях Логэйна, и позиция большинства магов пошатнулась. Становиться на сторону убийцы, по вине которого погибло столько людей, и разделить его преступления, они не желали. Отчасти это было вызвано побуждениями совести, отчасти тем, что магов и так считали опасными. Если они вмешаются в политику на стороне разрушения, храмовники и Церковь не преминут этим воспользоваться. Однако Ульдред говорил убедительно. Был назначен совет… на котором всё и началось.
— Сначала я услышала из зала собраний крики и шум, потом увидела, как за чародеем гнался тёмный призрак. Все бежали, в коридоры врывались демоны. Тогда-то я и увидела впервые, как маг превращается в одержимого, — говорила Винн. — Сначала его тело свело судорогой, потом оно начало надуваться и взбухло отвратительным горбом на спине. Кожу будто поразила болезнь, кисти рук превратились в когти, ужасные наросты закрыли часть его лица, — чародейка провела ладонью по светящемуся навершию посоха, словно смахнула невидимую пыль. — В нём уже нельзя было признать человека — лишь бледную тень его прежнего.
— Коннор выглядел нормально, — задумалась Элисса.
— Вероятно, дело в том, что он добровольно отдал себя демону. Когда демон вселяется насильно, тело мага изменяется до неузнаваемости. Демон поглощает его разум и уничтожает, и самый верный способ оборвать его страдания — смерть. Коннора же пока спасти можно.
Элисса облегчённо кивнула, хотя и подивилась, с каким спокойствием Винн говорит об убийстве своих бывших коллег. Вероятно, все они уже и впрямь мертвы, остались только демоны, паразитирующие на их телах.
— Я не знаю, что именно произошло в зале собраний, — продолжила пожилая чародейка. — Когда я направилась туда, из дверей выскочил Ирвинг. Он велел мне найти самых младших учеников и укрыть их в безопасном месте, а сам побежал обратно наверх. Больше я его не видела.
— Получается, если мы не найдём Первого Чародея, Грегор не выпустит нас, а уничтожит вместе с башней?
— Грегору придётся открыть дверь и войти, чтобы сделать своё дело. Правда, боюсь, войдёт он уже с Правом Уничтожения, и то, что мы выжили, не будет иметь никакого значения.
— Я не позволю ему перебить всех. Есть же невиновные маги.
— И что ты сделаешь? — улыбнулась чародейка. — Встанешь между храмовниками и магами? Тогда они и тебя убьют, и не думай, что в этом случае тебя защитит звание Серого Стража. Когда дело касается магии, Церковь категорична.
Элиссе в очередной раз напомнили, что у неё более нет никакой власти. Раньше она была дочерью тэйрна и по праву рождения могла вершить судьбы. Проявлять твёрдость, где необходимо, и, где возможно, милосердие. Всё это до сих пор осталось с ней, но прав на это уже не было.
— Церковь не всегда поступает справедливо. В ней служат обычные люди, и они могут ошибаться.
— Интересно слышать такое от не мага, — заметила Винн и устремила взгляд вперёд. — Однако то, что происходит сейчас в башне, напротив доказывает, насколько мы, маги, можем быть опасны даже для самих себя. Потому храмовники выполняют трудную, но необходимую работу. Сомнения и размышления для них могут обойтись смертями других людей. Увы, благие намерения способны решить далеко не всё.
— Значит, вы считаете, что в мире магии есть место только «чёрному» и «белому»? Я вдруг подумала, что Стражи не зря зовут себя Серыми, — задумалась, наклонив голову, Элисса.
— Интересное замечание… и можешь обращаться ко мне проще? А то я чувствую себя древней старухой, — рассмеялась Винн.
Элисса поспешила извиниться, чем ещё больше позабавила чародейку. Кусланд поняла, что Винн посчитала её наивной. Элисса не была глупой, но то, что она понимала необходимость жертв, ещё не значило, что она готова их принять. Элисса не была святой. Она старалась спасти всех, потому что была слишком слабой для жертв.
Нельзя вести войну и оставаться чистой, — твердил ей внутренний голос.
Может, Логэйн именно так и думал, — парировала Элисса в ответ.
Длинные коридоры башни привели их в огромную библиотеку. Ряды высоких стеллажей делали её похожей на лабиринт.
— Книги… книги… это им маги посвящают всё своё время? — оглядывалась по сторонам Морриган, когда Чейз вдруг упёрся лапами в пол, как для прыжка, и зарычал.
Из-за угла на них бросилось уродливое существо. Некогда оно, несомненно, было человеком, обрывки мантии ещё свисали с его плеча, но тело исказилось так, словно существо использовало человеческую кожу как одежду, а взгляд был таким пустым. Рука Элиссы дрогнула от его вида, она успела только увернуться от яркой магической вспышки и зайти за книжный шкаф позади него.
Два других одержимых и три духа, бывшие неподалёку, тотчас её заметили и устремились к ней. Элисса толкнула плечом самый низкий и податливый стеллаж и сбросила его перед ними, поднимая пыль. Затем воспользовалась их замешательством и зашла врагам за спину. Клинок проткнул плоть одного из чудовищ, оно заревело и в предсмертной агонии успело царапнуть противницу по щеке. Та отскочила и приготовилась к новой схватке, товарищи пришли ей на помощь. Стрелы Лелианы, тяжёлые удары Стэна и Стражей, а также заклинания магов позволили отряду зачистить библиотечный зал без серьёзных ран.