— Нэн, он не хотел доставлять тебе неудобств. Просто собака есть собака, — увещевала её Элисса.
— Бедствие ходячее — вот кто он! Всё! С меня хватит, я ухожу! Сообщите тэйрне! Устроюсь в какое-нибудь приличное поместье в Баннорне.
Повариха так пыхтела от гнева, что её седой пучок растрепался, и волосы торчали в разные стороны. Она сорвала с себя передник и демонстративно бросила его на пол.
— Нэн, прости, — Элисса состроила щенячий взгляд, перед которым её няня никогда не могла устоять.
Сердце Нэн дрогнуло, она в замешательстве снова поглядела на Чейза, который тоже постарался принять самый кроткий и виноватый вид из своего собачьего арсенала.
— Вот только не надо делать грустные глаза, на меня эти штучки не действуют! — Нэн изо всех сил старалась придать голосу былую твёрдость, но мабари в ответ состроил ещё более жалобный взгляд.
Нэн так и не знала, кто у кого научился «этим штучкам»: Элисса у пса или он у неё. Однако, вопреки заявлению, они до сих пор на няню действовали. Она тяжело вздохнула.
— На, возьми эти кусочки свинины и не говори, что Нэн ничего тебе не даёт! Вот чёртова псина, — проворчала повариха, осознавая, что опять её разжалобили.
Элисса с улыбкой подала ей обратно передник.
— Судя по тому, что этот неугомонный пёс с тобой, конфликт с Нэн улажен? — тэйрна Элеанора сидела в атриуме в окружении гостей.
— Что? — растерялась Элисса, она даже не заметила, как вышла из кухни.
— Душа моя, в каких облаках ты витаешь? — рассмеялась мать и сменила тему. — Помнишь леди Ландру?
Со скамейки поднялась женщина в зелёном платье. Её волосы, несмотря на седину, красиво искрились на солнце, а тонкие губы выгодно подчёркивала красная помада. Элисса помнила её и изо всех сил сдерживалась, чтобы не показать на лице кислое выражение.
— По-моему, мы виделись прошлой весной на приёме, — заметила Ландра и рассмеялась. — Я ещё тогда весь вечер уговаривала тебя выйти замуж за моего сына. Он, кстати, тоже тут. Дэррен?
— Не слушайте её, миледи, — встал рядом с матерью молодой человек, который на взгляд Элиссы имел глуповатый вид. — Вы как всегда прекрасны, а то мастерство, с которым вы владеете клинком, не может не изумлять!
Кусланд лишь сдержанно выразила благодарность. Комплимент от Серого Стража ей был гораздо приятней.
Серого Стража?
— Я… пойду поищу брата, — пробормотала Элисса, глядя в пол. — С твоего позволения, матушка.
Она сделала вежливый поклон и словно в трансе направилась наверх.
Фергюс Кусланд прощался с семьёй.
— Всё будет хорошо, любовь моя. Молись за меня, и уже через месяц-другой я буду дома, — улыбался он, обнимая молодую супругу.
Та неизменно беспокоилась каждый раз, когда муж куда-то уезжал, но всегда стойко ждала его возвращения, как подобает будущей тэйрне Хайевера. В это время у Фергюса на ноге повис маленький Орен и упрашивал отца научить его драться мечом. Тот рассмеялся, взъерошил сыну волосы и пообещал привезти самый лучший меч, который найдёт.
— А вот и сестрёнка пришла проводить меня, — улыбнулся Фергюс Элиссе, когда она появилась в дверях.
— Отец просил передать, чтобы ты ехал без него, — сказала она.
— Да уж, видать, солдаты Хоу и впрямь задерживаются. Можно подумать, они идут спиной вперёд. Эх.
Фергюс говорил с женой, обещал привезти подарки сыну, смеялся, когда тот дулся на предстоящую учёбу с книгами. Элисса стояла в стороне и наблюдала за этой картиной с чувством необъяснимой тоски. Звуки родных голосов отдавались в ушах почти забытым эхом, в груди тяжелело и сжималось сердце. Но Элисса помотала головой и убедила себя, что всё в порядке. Просто любимый брат надолго уезжает, а она остаётся дома.
Вскоре к ним пришли отец и мать. Тэйрн был счастлив обнять обоих детей и внука, ведь в последнее время дела совсем оторвали его от семьи. Элиссе казалось, что он не обнимал её целую вечность и нежно прижалась к нему. От отца пахло каминным огнём и чернилами. От матери цветами и морем.
— Ты же позаботишься о них, правда, сестрёнка? — Фергюс с улыбкой наблюдал за нежными объятиями семьи.
— Конечно, брат. Я обещаю, — пробормотала Элисса, неохотно освобождаясь из заботливых рук.
Пусть Фергюс и сказал это в шутку, Элисса дала слово, которое во что бы то ни стало намеревалась сдержать, и своей серьёзностью снова вызвала улыбку у брата. Пока мать давала Фергюсу последние наставления, Элисса обратилась к тэйрну:
— Отец, насчёт того Серого Стража…
— Какого Серого Стража? — искренне удивился тэйрн.
Элисса замерла в замешательстве.
— Который прибыл в замок сегодня утром. Мы разговаривали с ним…
— Я ни о чём таком не знаю, волчонок. Неужели кто-то прибыл в замок, а меня не предупредили? Да и зачем Серому Стражу сюда приходить?
—…Потому что Мор наступает. Он ищет рекрутов, — Элисса внимательно всматривалась в лицо тэйрна, словно пыталась найти там что-то необычное.
— Мор? — тэйрн вдруг рассмеялся. — Волчонок, это просто набег порождений тьмы. Даже не такой крупный, чтобы собирать всю армию. Король перестраховывается.
— Что? — Элисса совсем опешила. — Но ведь ты говорил…
— Доченька, тебе нечего бояться, — мягко сказал тэйрн и погладил её по щеке. — Присмотри за Хайевером, пока я и Фергюс не вернёмся. Я возьму тебя с собой в следующий раз, а пока просто оставайся тут и жди нас. Тебе не нужно никуда уходить.
Уходить? Она ведь ничего не сказала про «уходить».
Элисса посмотрела в окно, но вместо солнечного осеннего пейзажа на миг увидела небо странного зелёно-жёлтого цвета, а в нём прямо в воздухе парили каменные острова. Элисса несколько раз моргнула, и вид за окном снова стал обычным для Хайевера, но она видела. Она всё помнила.
— Ты умер, — сказала она отцу в глаза, и весь мир, до этого игравший тёплыми красками, вдруг потускнел.
— Волчонок, что ты говоришь? — мягко засмеялся тэйрн, но Элисса с широко раскрытыми глазами помотала головой.
— Ты умер, — снова сказала она и отшатнулась от его прикосновения.
Её движение привлекло внимание других членов семьи, и они странно на неё смотрели, тянули к ней руки, пытались успокоить, удержать.
— Нет… нет-нет-нет, — только могла шептать Элисса. — Всё это… я помню. Вы погибли. Это не вы. Мне нужно идти.
— Милая, куда идти?
— У меня есть долг. Я Серый Страж.
Элисса ещё раз посмотрела в окно, и странный пейзаж с парящими островами снова предстал перед ней, но уже куда отчётливей.
— Волчонок.
— Душа моя.
— Сестрёнка.
— Тётя.
— Элисса.
— Нет, не подходите ко мне! — крикнула Элисса и рассекла грудь отца мечом.
При ней был меч. Она в кольчуге. Вот и всё, что реально… но растерянный взгляд отца, его предсмертный стон, крики матери и Орианы врезались в разум. Брат пытался её убить, Чейз вонзиться клыками ей в шею. Она убила их. Резко и отчаянно, зажмурив веки, она это сделала. Затем дрожащей рукой направила меч против матери и невестки. Элиссе хотелось, чтобы они замолчали, прекратили вопить их голосами, она поочерёдно проткнула их плоть и чувствовала, как тёплая кровь заливала её руки и одежду. Она сама кричала, точно в безумии.
Неправда. Это всё неправда!
— Мама! Бабушка! Папа! — заплакал Орен и попытался убежать, когда Элисса дважды с размаху рассекла ему спину. Маленькое тельце бессильно упало, обагрив разложенных на полу деревянных солдатиков.
Элисса кричала. Вся в крови. С багровым мороком перед глазами. Она сидела среди трупов и с рвущимся от рыданий сердцем смотрела на дело рук своих.
«Ты же позаботишься о них, правда, сестрёнка?»
Неправда. Это всё неправда…
Даже когда Хайевер исчез, и перед глазами возникла каменная пустошь, парящая в пустоте, Элисса продолжала сидеть, обхватив руками голову, и повторять:
— Неправда. Это всё неправда.
Слёзы текли из глаз. Внутри всё горело, причиняло боль, словно Элиссу живой сжигали на погребальном костре. Она кричала, надрывая горло, тянула себя за волосы. Её трясло. Острый клинок лежал рядом и влёк вонзить его в грудь, чтобы прекратить эти муки.