— Ты просто не хочешь отсюда уходить, — засмеялась Лелиана.
— С порождениями тьмы вы такую же тактику избрали?! — Стэн стукнул кулаком по столу, чем привлёк мимолётное внимание тавернщика. Как правило спокойный и рассудительный кунари уже был готов взорваться от негодования.
Все мельком посмотрели на Элиссу. Она обычно могла парой фраз успокоить Стэна, но в этот раз даже не обратила на его недовольство внимания, лишь внимательно смотрела на что-то на другом конце зала.
— Лелиана, могу я одолжить твою лютню? Пожалуйста, — вдруг сказала она, всё ещё глядя в сторону. Взяла инструмент и присела на крайний стул у стойки перед всем залом.
Люди за ближайшими столами обернулись на неё. Все спутники удивлённо посмотрели на Элиссу.
Она же отстегнула от пояса меч, прислонила его к стойке рядом с собой, пониже натянула капюшон и шепнула тавернщику:
— Мы живём здесь уже больше недели, — Элисса мягко опустила на стойку ладонь, под ней оказался золотой. — Если скажете это тем, кто спросит, я заплачу ещё два.
Кусланд развернулась лицом к залу. В камине щёлкнул сноп игр. Элисса легко ударила по струнам лютни… и запела:
Бледных вод Белой реки
Стелется бурный поток.
Небо черно, нет ни звёзд, ни луны,
Воет ветер в распутье дорог.
Все в зале вдруг замолчали и уставились на неё.
— Это в её понимании «сидеть тихо»? — шепнул Зевран.
Гром шагов и копыт лошадей,
Шорох вражьих знамён вдалеке,
Стонет река воем мрачных морей,
И блеснула кровь на клинке.
Элисса пела песню времён войны с Орлеем. Та была хорошо известна в народе, и после войны иногда звучала на улицах и в тавернах. Среди дворян эту песню тоже знали и не слишком любили, ибо она напоминала об одном из самых разгромных поражений за всю историю восстания Ферелдена — битве у Белой реки. Из тысячи ферелденских солдат в живых тогда осталось пятьдесят, и выжившие сохранили о битве грустные воспоминания. Ферелденским же менестрелям это ничуть не помешало придать песне более светлый и доблестный характер, а может, и из-за этого.
Трижды солнце на небо вставало
И сулило победу врагу,
Но солдаты не отступали,
Без надежды, но с честью умирали в бою.
С каждой нотой посетители веселели, даже те, кто был встревожен возможным появлением солдат. Иные покачивали полупустыми кружками над головой, другие топали в такт словам. Те же, кто недавно дрался, так и замерли в том положении, в каком били друг другу морды. Элисса ни на кого из них не смотрела, она сидела с полуопущенными веками и пела.
Три дня враг стоял у реки,
Что впору назвать было Алой.
Отступили защитники за рубежи,
Но силой безнадёжно уж малой.
Когда же Элисса подняла глаза, посреди зала стоял мужчина в одежде дворянина под плащом и внимательно смотрел то на неё, то на её меч. Взгляды голубых и тёмных глаз встретились.
Те, кто выжил, героями стали,
Битву отдав, но выиграв войну.
Клятву друзей священную дали,
И не разрушить её никому.
Дверь таверны грохнула о стену, словно её вышибли ногой. Элисса быстро отвернулась от входа и накинула край плаща на меч, не прекращая играть. В помещение ввалились мокрые до нитки десять солдат в доспехах со знаками Хоу на щитах. Все в таверне замерли.
— Эй, тавернщик! Эля! — крикнул один солдат в красных доспехах и стёр с густых усов налетевший снег.
— И горячего супа! — отозвался второй, снял перчатки и растёр замёрзшие ладони.
Трое других согнали с мест посетителей, освобождая столы у входа. Солдаты непринуждённо развалились на стульях, поснимали плащи, шлемы и перчатки.
— Что за мерзкая погода в этих краях, — жаловались они.
— Ага, мерзкая, как это пойло, — рассмеялся один, хлебнув принесённый эль.
— Никто не стал бы задерживаться здесь в такой холод, если они не идиоты.
— Эрл Хоу вбил себе в голову, а мы выполняй.
— Эй, он не эрл, а тэйрн!
Элисса ошиблась в ноте. Негармоничный звук привлёк к ней внимание людей Хоу.
— Это что тут? Новые лица? — с места поднялся солдат в доспехе из красной стали и направился к девушке с лютней, та продолжала играть, но товарищи рядом видели, как её пальцы едва сгибаются от напряжения.
— Что вы, сэр. Эти менестрели здесь уже полторы недели живут. Просто вы, сэр, их выступления не заставали, — пролепетал тавернщик.
Солдат втянул носом жаркий воздух и сплюнул.
— Да? А мне сдаётся, что эта женщина очень похожа на ту, которую мы ищем. Худое лицо, тёмные волосы, голубые глаза, — Элисса продолжала играть, опустив веки, ей больше ничего не оставалось. — Какого цвета у неё глаза?
Солдат протянул к Элиссе руку, чтобы сдёрнуть с неё капюшон. Все её спутники тотчас напряглись, а мабари был готов наброситься на врага в тот же миг.
— Вам нет нужды их подозревать. Этих менестрелей пригласил я, — раздался на весь притихший зал голос.
Солдаты обернулись. Перед ними стоял дворянин, по-хозяйски скрестив на груди руки. Тёмные глаза спокойно смотрели из-под густых бровей, а на указательном пальце поблёскивала печатка.
— Что? А ты кто такой? — солдат в красном доспехе подошёл к нему вплотную и выпятил грудь. Его собеседник не дрогнул.
— Я эрл Леонас Брайланд, и вы на моей земле, — изрёк дворянин.
Элисса точно знала, эрл Южного Предела давно не ладил с Хоу… и был давним другом её отца.
Леонас Брайланд вместе с Брайсом Кусландом и Рендоном Хоу сражались в битве у Белой реки. Во время войны против орлесианцев они были неразлучны, пока сестра Брайланда не вышла замуж за Хоу, а тот не скрывал, что женился ради приданого и связей их семьи. К тому времени Рендон Хоу уже растерял всех своих друзей, и только Брайс Кусланд по-прежнему считал его другом.
В последний раз Элисса видела Брайланда несколько лет назад. Она ещё тогда по просьбе отца демонстрировала гостю свои скромные навыки пения и музыки. Раньше, когда она была ребёнком, ещё при короле Мэрике, Брайланд иногда заезжал в замок Хайевера. На Собрании земель они с Кусландом тоже виделись и часто потом уединялись в кабинете поместья и подолгу разговаривали. С Элиссой Брайланд был вежлив и сдержан, и ей всегда казалось, что он совсем невесёлый даже для взрослого. Что случилось в последние годы, Элисса не знала. Отец только жаловался на бесконечную занятость.
По залу пробежали шепотки. Солдаты таращились на человека перед ними и не могли поверить, но один взгляд на фамильную печатку, и сомнений не осталось. Перед ними действительно тот, кем он назвался. И в замке ли, таверне, эрл держался с аристократическим достоинством, заметно выделяясь среди прочих людей. И сейчас в данном месте этот человек имел высшую, чем у кого бы то ни было, власть.
— Что люди Хоу забыли в Южном Пределе? — нахмурился Брайланд. — Да ещё и таким количеством. Я получал жалобы от своих земледельцев и городских.
Он назвал Хоу небрежно и без титула. Солдат явно почувствовал, что статус этого человека ему не по зубам. К тому же Брайланд вооружён и стоял не один. За его спиной выстроилось четверо его людей. Они не носили герба эрла, вероятно, потому, что приехали сюда с Брайландом негласно, однако было видно, что они воины и готовы исполнить любой приказ господина.
— Мы… мы ищем женщину… милорд, — запинаясь начал солдат. — Она предательница. По приказу тэйрна Хоу и регента её надлежит арестовать или убить на месте.
Солдаты снова покосились на девушку, которая ни на миг не прекращала тихую игру на лютне. Меча возле неё уже не было.
Хоу ищет не Серого Стража. Он желает смерти Элиссы Кусланд. Элисса и вся таверна прислушивались к разговору.
— С каких пор Хоу стал тэйрном? Помнится мне, этот титул носили лишь два рода: Кусланд и Мак-Тир, — ответил вопросом Брайланд.
— Кусландов лишили титула за предательство… милорд. Теперь тэйрном стал Рендон Хоу.
— Даже спрашивать не буду, за какие заслуги, — вздохнул Брайланд. — И если вы закончили здесь дела, убирайтесь обратно в Амарантайн. Я не потерплю, чтобы по моим землям ходила чужая армия.
— Мы пришли из Денерима, — неловко поправил один из солдат.