— Дружище Алистер, ты несёшь её уже не один час. Давай помогу, что ли.
Стража как ледяной водой окатило, он нагнал остальных и упрямо шёл уже первым.
— Можно подумать, я доверю её тем, кто был готов бросить её умирать, — проговорил он, проходя мимо эльфа.
Тот тихо вздохнул и пожал плечами.
— Ну хоть бы на лошадь посадил…
Алистер не хотел. Несмотря на то, что он устал, а руки онемели, он не желал отпускать её. Когда стало совсем тяжело, он предпочёл снять доспехи, но не отпустить её. Он чувствовал, как бьётся её сердце и подстраивал шаги под этот ритм. Так Алистер знал, что она жива, и ему было спокойней. Без этого он чувствовал, что сойдёт с ума. Нет, Алистер более никому её не доверит, и только пожилой чародейке позволял её коснуться.
— Винн! — окликнул он, чувствуя живой огонь на спине. — У неё, кажется, снова температура поднялась.
— Дай взгляну. Опусти. Осторожно голову.
Чародейка расстелила на снегу плащ, и Алистер аккуратно опустил свою ношу. Несмотря на то, что Винн прилагала все усилия, чтобы согреть Элиссу после падения в ледяную реку и не допустить осложнения из-за ран, Кусланд лихорадило, она дрожала, а дыхание сбивалось.
— Утром же всё было в порядке, — беспокоился Алистер.
— Это проявляется не сразу, — пояснила Винн. — Нужно разжечь костёр. Я приготовлю отвар.
Это была уже третья остановка за день, но Элиссе лучше не становилось. Она не открывала глаза, и румянец не возвращался на её щёки, хотя стараниями целителя колотые раны и порезы уже начали превращаться в щёлочки-шрамы. Сломанным костям нужно куда больше времени, чтобы срастись, но и они не должны были болеть и беспокоить.
— Не понимаю, — бормотала Винн. — Возможно, это из-за лихорадки, но она должна была по крайней мере очнуться.
— С ней всё будет нормально? — спросил надломленным голосом Алистер.
Элисса всё ещё выглядела немногим лучше мёртвой, и это пугало. Лишь старания верных друзей не позволили её душе покинуть тело, но более были бессильны. Вспыхнувшая на берегу ярким пламенем надежда Алистера сейчас снова едва теплилась.
— Нечего тут понимать! — заявила Морриган, скрестив на груди руки. — Не очнётся она и не поправится.
— Что ты говоришь? — рассердился Алистер. — Что значит «не поправится»?!
Эта ведьма!..
Однако Морриган его порыв ни капли не испугал и не смутил.
— То и значит. Не поправится она, пока сама того не захочет. Ужели не ясно?
Гнев Алистера мгновенно испарился и свернулся внутри чем-то неприятным и острым. Он растерянно оглянулся на Элиссу и будто почувствовал, как она медленно бледнеет, уходит, исчезает, а он не может до неё докричаться, не может остановить.
«Она хотела умереть», — он гнал эту мысль. Он не мог в неё поверить. Ведьма придумала! Этого не может быть. Только не Элисса! Неужели ей было так плохо?
— Не будем торопиться с выводами, — спокойно сказала Винн, видя, как в глазах Алистера рушится весь мир. — В лесу нам её не вылечить. Ей нужны тепло и уход, и…
Алистер вдруг поднял руку и сосредоточенно уставился в одну точку на снегу. Внутри всё натянулось, край сознания уловил густую непроглядную темноту.
— Порождения тьмы рядом. Они нас почуяли.
***
Банн Теган выслушал несколько докладов от разведчиков, которых посылал за пределы эрлинга. Мор постепенно набирает силу на юге, а Логэйн неистовствует на севере и центральных областях, подавляя мятежи. На Редклиф он пока не зарился, Эамон — слишком влиятельная фигура в Ферелдене, и пока он жив, Логэйн не посмеет прислать сюда войска. Во всяком случае Теган на это надеялся. Он до сих пор с трудом верил, что Логэйн опустился до отравления, но увиденное в Остагаре ясно показало, каков Мак-Тир теперь.
Бедный Кайлан… Что бы сказала на это его мать?
Теган сидел в кресле в главном зале и задумчиво рассматривал карту. Взгляд то и дело тянулся к точке с именем «Редклиф». Деревня ещё не оправилась после битвы с мертвецами, а теперь весь эрлинг готовился к войне с порождениями тьмы. Людям не хватало надежды.
Эамон до сих пор не демонстрировал признаки улучшения, и только отвары магов поддерживали в нём силы держаться за жизнь. Теган с каждым днём склонялся к безумной мысли, что Урна Священного Праха — их единственная надежда. Некоторые рыцари вернулись в Редклиф ни с чем, от остальных по-прежнему нет вестей. Нашли ли Стражи что-нибудь в Денериме? И где они теперь? Их задача и без того сложна. На кону судьба Ферелдена.
Дверь в зал приоткрылась.
— Милорд! — торопливо окликнули банна.
— Да? В чём дело? — Теган отвлёкся от мыслей и вопросительно посмотрел на стражника, который имел растерянный вид.
— Милорд, здесь Серые Стражи. Они…
Солдат не успел закончить. Обе створки огромной двери с грохотом распахнулись, будто их вышибли ногой. Теган вскочил с кресла, а в зал ворвался Алистер весь в своей и чужой крови. На руках он нёс Элиссу.
— Банн Теган, прошу, помогите!
Комментарий к Глава 35. Прости меня
Напоминаю, что каддис – это пахучая краска, которую Элисса наносила на шерсть Чейзу и себе на запястье, чтобы он мог найти хозяйку и в пылу боя, и на большом расстоянии. Простой водой её не смыть.
========== Глава 36. Не одни ==========
Алистер сидел у дверей в комнате эрла. Огонь потрескивал в большом камине и обогревал вместе с жаровнями спальню, но на полу было холодно. Благодаря свечам, помещение наполнял мягкий полумрак. Эрл Эамон по-прежнему лежал в постели под балдахином и тихо размеренно дышал, словно просто спал. Алистер заметил, что за десять лет эрл заметно постарел, на квадратном добродушном лице прибавилось морщин, а борода отросла и окончательно поседела. А вот нос… огромный нос остался прежним.
Алистер смотрел на эрла сквозь полупрозрачную ткань и думал, как много он не успел ему сказать. Когда Алистер оказался в монастыре совсем один, то был обижен на весь свет и больше всего мечтал вернуться в Редклиф, однако знал, что это невозможно. Потом его приняли в Серые Стражи, и Алистер снова почувствовал, что живёт. Из ордена он писал Эамону письмо.
«Я думал, что никому не нужен, дядя. Вы сказали, что я должен стараться изо всех сил, и я вправду так и делал в Церкви. Ну, наверное, нет, я вру. Я хотел стараться. Только трудно этого хотеть, когда все вокруг недовольны тобой. Один храмовник сказал мне, что меня отошлют в Круг в Андерфелсе, как только я принесу присягу. Он так смеялся, когда говорил это, что у меня внутри всё превратилось в кисель. Я тогда подумал, что Андерфелс, должно быть, ужасное место, раз мне пророчат оказаться там.
Но Стражи другие. Все, кто сюда приходит… они тоже были чужими повсюду, а здесь нашли цель. Они нашли друг друга. Они ничего не знают обо мне или о том, откуда я пришёл, но им это и не нужно. Дункан сказал, что я достоин, и только это имеет значение. Я думал, что он, наверное, спятил, раз выбрал меня, но теперь… Теперь я не знаю. Они говорят, я быстро учусь. Вчера победил в поединке Рондала, победил честно, и… думаю, я могу стать хорошим Стражем. Они тоже так думают. Впервые я даже немного рад тому, что вы тогда меня выгнали. Не поймите неправильно. Я знаю, что вы чувствовали себя виноватым, когда отсылали меня, дядя. Я просто хочу сказать, что нашёл смысл жизни».
Алистер так и не отправил то письмо. Он тогда сложил его и забросил в недра своих вещей, так ничего и не сказав человеку, который заботился о нём десять лет. Серые Стражи стали для Алистера семьёй, а Дункан заменил отца. Он был с ними по-настоящему счастлив… и вот они мертвы. Эамон тоже умирает, а Элисса…
Алитер выдохнул, обозлённый на себя, и запустил пальцы в волосы.
— Алистер? Почему ты здесь сидишь?
Страж вздрогнул от неожиданного голоса. Теган склонился над ним и пристально смотрел.
— А… нет… Я уже ухожу. Извините, — Алистер торопливо поднялся с места.
— Я не то имел в виду, — мягко рассмеялся Теган. — Тебе не нужно уходить. Можешь подойти ближе. Тебе здесь всегда рады.
Алистер опустился обратно на пол и опустил голову.
— Разве? Вот уж не уверен.