Дома начала думать о том, как же помочь Эйриху. Чтобы завоевать Изабеллу ему нужно стать романтиком, а принц...не романтик, совершенно не романтик. Ой...и на что я подписалась?
Алекс:
- Все готово? - спросил я, просматривая столик, что стоит у диванчика. Мы сейчас в библиотеке. Я решил сделать Марии сюрприз. Весь день в нетерпении. Наконец открою себя, наконец признаюсь ей. Надеюсь, она действительно готова принять эту новость.
- Алекс, не нервничай. Если все прошлое ей нравилось, то и это понравится, - сказал Эйрих, зажигая последнюю свечку.
- Да я не столько за все это нервничаю, сколько за ее реакцию на меня,- я опустил голову, - А вдруг она разозлится и уйдет. Вдруг все рухнет...все, что я строил почти два месяца.
- Алекс, - на плечо легла рука Рея, - Все будет хорошо. Вы истинные, а еще ты так долго за ней ухаживал...она выслушает тебя только за это. Не волнуйся.
- Спасибо, что помогли мне, - Эйрих и Рей улыбнулись.
- Да не за что, - ответил Эйрих.
- Удачи, мы пойдем, - сказал Рей.
- Хорошо, - я ушел за стеллаж с книгами. Только бы все было хорошо. Я не хочу е терять, но и скрывать себя тоже не могу.
Мария решла вовремя. На ней сегодня розовый пастельный свитер и серая теплая юбка, волосы ее распущены. Она осторожно зашла в библиотеку и застыла, увидев все, что мы приготовили. Я разместил на столике свечи, торт, корзинку с конфетами, недавно услышал, что она сладкоежка; купил букет, но не цветов, а из клубники в белом и черном шоколаде; подарок завернул в красную коробку и обернул черной лентой, внутрь еще письмо положил. Надеюсь, ей понравится. Но...
На лице Марии сначала был шок, который по моему плану должен был смениться удивлением и радостью, но все пошло совсем не так, как должно было. Она медленно, держась за стену, начала оседать на диван, а из ее глаз вдруг покатились слезы. И это вовсе не слезы радости. Она пыталась успокоиться, но еще сильнее разрыдалась. Прикрыв рот рукой, она продолжала плакать, сильнее и сильнее лить слезы. Да у нее истерика. И...Господи, я не смогу передать это ощущение...как ножом по сердцу от всей этой картины. На это невозможно смотреть. И я не выдерживаю.
- Мария, что, - я сел рядом.- Что случилось, что не так? Неужели все так не нравится? Мар, пожалуйста, ну не молчи, не плачь, - вот чего я не умею, так это успокаивать. Я просто обнимаю рыдающую Марию, которая вдруг начала говорить.
- Он умер в этот день, - всхлипывая, говорила она. Умер?
- Кто?
- Оте...отец, - она сильнее прижалась ко мне и зарыдала. А у меня внутри что-то рухнуло. Вот почему отца Марии никто не видел. Он умер. Я осторожно коснулся волос Марии, чтобы погладить ее по голове.
- Сколько тебе было? - осторожно спросил я.
- Шесть, - я прикрыл глаза. Шесть лет...Господи, это ужасно. Понятно почему никто не знает об этом дне, потому что Мария его не празднует, а не празднует, потому что не может смириться с этим горем, - Я пришла из академии...а он...он лежит и...и врачи сказали, что он больше не встанет, - она снова сильнее зарыдала, - Я...он...он тогда мне так много сказал, а еще постоянно извинялся, говорил, что не сможет сделать то, сделать это...а...а я просто плакала, потому что...потому что я очень его любила и сейчас люблю...он написал стих и отдал мне его, это все, что осталось...- она продолжила плакать. Бедный ребенок...как тяжело ей было, не могу представить, что она чувствовала тогда, когда буквально у нее на руках умер отец, и что она чувствует сейчас. А может еще одна из причин ее грусти, того, что она не улыбается - это смерть ее отца?
- Мария, но ведь нельзя так жить, -прошептал я, - Он бы этого не хотел. Он любил тебя, и ты его любишь. Представь как ему больно от того, что его любимая дочь решила не праздновать день рождения из-за его смерти. ты должна вспоминать его с улыбкой, а не с истерикой и слезами. Мария, это неправильно. Тебе нужно просто отпустить. Да, это больно и печально, но разве жизнь закончилась на этом? У тебя умер самый близкий человек, но ты жива, а жить, словно мертвец...Мария, ему от этого не легче, он мучается из-за того, что ты просто существуешь, а не живешь. Ну нельзя себя так наказывать.
- Ты...- она отодвинулась и, вытирая слезы, посмотрела на меня, - Ты ничего не понимаешь.
- Да, я ничего подобного не испытывал, но ведь...ты и сама знаешь, что я прав, - она как будто только сейчас поняла, кто перед ней. Она пыталась снова натянуть на свое лицо маску неприступности, но после всего...у нее не выйдет, я не позволю.