Доминика Лескамп смущенно потерла щеки.
– Извините… Я совершенно не понимаю… О каких отношениях идет речь?
– Ну, Доми, это же просто! – воскликнула Люси, – У Хагена соседи, друзья, утафоа из клана Атоаэ, на соседнем островке, рядом. Там есть колдун Эфиак, у него три жены, вторую жену зовут Плио, она немного старше Хагена и она его подружка, уже давно, раньше, чем мы с Хагеном познакомились. У нее трое детей и двое старших ходят в школу, но у нее образование не очень, а так, она замечательная! Она меня за два дня научила, как правильно нырять, чтобы загарпунить рыбу на дне, где глубоко. А если проблемы по школьным урокам, то её дети call-up Хагену или мне.
– Короче, – заключил Хаген, – Нативным утафоа всегда кто-то поможет. Лет 20 назад случались проблемы. Пример: на острове Воталеву, в округе Фиджи, чуть не снесли Леале-Имо – marae-roa, холм предков. Говорят, его сложил сам Мауна-Оро. А на этом месте собирались проложить муниципальную дорогу: типа, так прямее. Но канаки вовремя пришли и объяснили непонятливым в мэрии, что здесь можно делать, а что нельзя. Доходчиво объяснили. Вправили мозги – будь здоров!
– Канаки – это утафоа? – спросил Дюги.
Хаген отрицательно качнул головой.
– Канаки это канаки. Океанийцы. Меганезийцы. А по происхождению у нас больше креолов, чем утафоа. Я вот германо-латинский креол. Люси – тоже креолка. Итало-скандинавская. Мы типа новозеландцев, если смотреть на происхождение.
– Странно, – заметил француз, – Тогда какое вам дело до этого туземного тотема?
– Как – какое? Мы живем в стране, которую объединил Мауна-Оро. Правда, потом её оккупировали юро-оффи, но это история. Ваша страна тоже бывала в оккупации.
– М-м… – задумчиво пробурчал француз, – Мы сейчас углубимся в дебри истории, а вопрос задан о протекции одним традиционным общинам и дискриминации других. Сейчас я понял ваше отношение к туземцам-утафоа. Оно связано с историей вашей страны. Вопрос: с чем связано отношение к папуасам, к негритосам и к баджао?
– Папуасы – те же канаки, – заметил Хаген, – на нашем западе полинезийцы и маори сливаются с австронезийцами, йап-йап, молукка, мелано и папуасами.
– Допустим, – Дюги кивнул.
– … Негритосы, – продолжал меганезиец, – вообще ни при чём. У нас и европиоиды, и негроиды, и монголоиды, называются креолами. Вы этого не знали?
Люси оторвалась от экрана и похлопала его по бедру.
– Алло, Хаг, негритосы – это не банту. Не африканские негроиды.
– А кто? – удивился он.
– Это папуа-кили, молуккско-филиппинские аэта и андаманцы. В учебнике биологии написано: они пришли в наш океан из Африки давно, ещё при мамонтах.
– Ага… – он почесал в затылке, – Sorry, док Гастон. Это я затупил. С негритосами все точно так же, как и с традиционными деревенскими папуасами.
– Но они же первобытные, – возразил француз.
– Ну, и что? Учиться в базовой школе это не мешает. Обычаев с извращениями у них почти нет. Только какие-то племена делали детям пирсинг, но это наш суд запретил.
Дюги недоуменно потряс головой.
– Простите, как первобытный человек, который живет под навесом из листьев, ходит голый, и верит в духов, может учиться в нормальной базовой школе?
– Про навес это вы, док, верно подметили. Но для этого уже разработан стандартный метод модернизации. Ставится такой технический модуль: в нем солнечная батарея, водоконденсатор, и слоты для штекеров, чтобы заряжать аккумуляторы в мобайлах и ноутбуках. Их дети все компьютерное осваивают моментально. Правда, они сначала ломают пару-тройку игрушек, но потом врубаются. Мозги у них крутятся, как надо.
– Гм… – Дюги опять тряхнул головой, – Но это же как-то безумный анахронизм!
– Фигня, – Хаген махнул рукой, – С хронизмами пусть историки разбираются. А нам главное, чтобы людям удобно. У вас, во Франции, жить под навесом и ходить голым нельзя: типа, холодно. А в экваториальном поясе – легко. Так даже гигиеничнее, и у медиков меньше проблем. Тичерам немного сложно, потому что эти ребята не могут спокойно сидеть на месте, и ещё у них внимание быстро рассеивается. Мне про это рассказывали. Но для грамотного тичера не проблема к этому приспособиться.
– Гм… – повторил Дюги, – А баджао?
Хаген щелкнул зажигалкой, прикурил потухшую сигару, и произнес.
– Баджао, док – это, как бы, символ. Foa-te-miti на утафоа, или Orang-laut, если по-малайски. Люди моря. Что-то типа морских хиппи. У вас во Франции есть хиппи?
– Не знаю… Наверное, есть, хотя я не интересовался.
– …Так вот, – продолжил Хаген, – хиппи это для вас символ свободного человека, которому все по фигу. У него нет ни хрена, кроме лодки, он бродит за удачей, где придется и живет, как получится, а когда хорошее настроение, поет песни. Хиппи появились в прошлом веке, а баджао – во времена ваших фараонов. Прикиньте док!