– Мне жаль, святой отец, – импульсивно добавил Эсао, – но фестиваль превратился в экзамен на лояльность исламу. Лояльных гостей возят на экскурсии по истории и по науке, а нелояльные, как мы – под домашним арестом. Это католический фестиваль?
– Простите, Твидли, но на изменении программы и на переезде делегаций Океании, Австронезии и Транс-Экваториальной Африки в этот отель настоял не оргкомитет, а спецслужбы ваших стран. Поэтому… Ой… Простите… Вы не забыли…?
Реплика падре Пьера относилась к подошедшей к их столику четверке темнокожих кэролайнцев: двум парням и двум девушкам. Они были одеты только в набедренные повязки – lavalava из тонкой зеленой ткани в красно-бронзовую клетку.
– Я Уникорн, капитан фиш-флота Снарк-тауна, – изящно и церемонно поклонившись, сообщил один из них, – Это моя vahine Китти, а это kane Брилл и hine Мимзи. Сэр, вы намекнули на то, что мы, будто бы, забыли нечто. Я теряюсь в догадках. Что же это?
– Э… – протянул священник, глядя на две пары небольших, но довольно эффектных обнаженных грудей – более остреньких у Китти и более кругленьких у Мимзи, – …Я только хотел напомнить, что на фестивале действуют стандарты пристойности…
– Благодарю вас, сэр, – Уникорн опять церемонно поклонился, – мы о них помним.
– Э… Но верх от… Гм… Этой одежды. Я имею в виду, на девушках.
– Одежда наших vahine соответствует эстетическим стандартам, установленным для нашего региона великим французским художником Гогеном, – Вы, должно быть, его знаете, сэр. Будете ли вы настаивать на том, что эти стандарты непристойны?
– Видите ли, Уникорн, – мягко произнес падре Пьер, – в католицизме приняты более строгие правила, хотя, не столь строгие, чтобы их соблюдение было очень сложным.
Уникорн поднял брови, демонстрируя некоторое удивление.
– А что говорят эти строгие правила по поводу поддержки гонимых единоверцев?
– Разумеется, такая поддержка – долг каждого католика, – с доброй улыбкой, ответил падре Пьер, – Но мы говорим о другой области правил.
– Прикрыть женскую грудь важнее, чем поддержать гонимого единоверца? – спросил Уникорн, – Вы действительно уверены, сэр, что это так?
Священник ещё шире улыбнулся и покачал головой.
– Нет, конечно же, нет. Но…
– Почему французские католики не соблюдают более важное правило, – перебил его Уникорн, – а от нас требуют соблюдения менее важного?
– Видите ли, – мягко сказал Пьер, – Франция светская страна. По закону, все религии равны, и мы не можем призывать паству к прямому нарушению этого закона.
Мимзи громко фыркнула и предположила:
– По ходу, ислам во Франции гораздо равнее католицизма.
– Мы призываем правительство изменить эту ситуацию, – ответил священник.
– Я слышала призывы кардинала Жюста, – ответила она, – А ещё я видела по TV, как полиция вчера хватала тех активистов католической молодежи, которые последовали призыву кардинала и собирались пресечь силовым путем то, что происходит у ворот отеля. По-моему, это более серьезная проблема, чем моя не прикрытая грудь.
– Поймите, Мимзи, монсеньор вовсе не призывал к прямому уличному насилию!
– Значит, кто-то из нас плохо понимает по-французски, – сказала она, – Вы не будете возражать, если я позвоню Жюсту и спрошу: что важнее, тряпка на груди, или…?
– Давайте не будем раздувать эту проблему? – предложил Пьер, – Я высказал только пожелание. Но я готов примириться, если вам важна ваша традиционная одежда.
– Я рада, падре Пьер. Вы не могли бы повторить то, что сейчас сказали, той девушке, которая работает в баре. У нее странные фантазии, будто она не должна обслуживать Китти и меня из-за нашей одежды.
Падре вздохнул и направился к девушке за стойкой бара.
– Зачетно сделали, – негромко оценил Руджи, глядя ему вслед.
– Просто задолбало уже, – пояснила Китти.
– А меня много чего задолбало! – объявил рослый папуас в коротком черном килте и звонко шлепнул Утти по удачно подвернувшейся попе.
– Эвбо, ты засранец! – воскликнула она, и прямо из сидячего положения съездила ему кулаком по уху, – Мы тут серьезно, а ты…
– Я тоже серьезно, – сказал он, потирая ухо, – На счет попы извини, просто она очень…
– Короче! – перебила девушка.
– Короче, у меня идея: Нам надо резко сделать свое свободное католическое TV, вот!
– Так-так-так, – прочирикала Утти, – Ну-ка, ну-ка, рассказывай!
– Что тут рассказывать? – удивился он, – Взять комп и сляпать по-быстрому!
– Если сделать интернет-TV, – сказала она, – То сайт сразу заблокируют по адресу. Прикинь, Эвбо, тут не Океания и не Новая Гвинея. Тут политическая цензура.