И вот теперь она стоит перед этим странным католическим храмом в городке Табак, просто наблюдая. Вскоре со стороны центра подъехал молодой китаец на бицикле-внедорожнике с необычными колесами в форме дынь. Китаец был одет в оранжевую униформу с табличкой «M-r. Van Min. Technical service of Cassidy airport. Sector-4». Вероятно, он приехал сюда сразу же после первой утренней вахты (с 4 до 8 часов). Остановив свой внедорожник на парковочной площадке рядом с пирсом, он быстро, уверено прошагал до пагоды и исчез в маленьких открытых воротах.
Минут десять ничего не происходило, а потом из ворот пагоды вышли двое. Тот же китаец и креол лет сорока, одетый в легкие брюки и рубашку серо-зеленого цвета. На груди у креола поблескивал металлический кельтский крестик. Ещё пару минут они негромко о чем-то беседовали, а потом пожали друг другу руки и китаец таким же уверенным шагом вернулся к своей машине. Зажужжал мотор, внедорожник сполз в лагуну и, набирая скорость, двинулся под углом к берегу на запад, к Лондону.
Креол с крестиком, сложив ладони на животе жестом, означающим у дзен-буддистов безмятежность, с доброжелательной улыбкой смотрел ему вслед. Подчиняясь некому внезапному импульсу, Зирка подошла к нему и неуверенно спросила.
– Извините, вы – священник?
– Да, гло. Меня зовут Джонис, я здешний аббат. А ты очень растеряна. У тебя что-то случилось? Может быть, я могу тебе помочь?
– Наверное, да патер. Я даже не знаю с чего начать…
– Может быть зайдем в храм? – Спросил он. – Я налью тебе чашку чая, и мы с тобой спокойно поговорим о том, что у тебя случилось, и о том, как тебе помочь.
Внутри пагода больше всего напоминала гостиную. 8-угольный стол в центре. 50-дюймовый TV-экран на одной стене, книжные полки на второй, а на третьей – яркая, натуралистичная картина: молодая женщина, кормящая грудью младенца. Только блестящий крест чуть выше указывал, что картина имеет отношение к религии, и изображает, видимо, Мадонну с младенцем-Христом.
Джонис отодвинул занавеску-циновку в углу. Там оказалось что-то вроде маленькой кухни. Микроволновая печка, электрический бойлер, мойка и шкафчик с посудой.
– Я заварю чай, а ты можешь начинать рассказывать, – сообщил он.
– Меня зовут Зирка, – нерешительно произнесла она. – Патер, а это будет исповедь?
– Это решать вам с ним, – ответил аббат и показал глазами вверх.
Зирка тоже подняла глаза и обнаружила: центр четырехугольного купола пагоды стеклянный, и сквозь него прекрасно видно небо, но на его поверхности намечен полупрозрачный контур человеческого лица, без каких-либо индивидуальных черт.
– Все началось с того, – сказала она, – …что мы с девочками, с которыми жили в католическом интернате, в Кракове, в Польше. В той Польше, которая в Европе. Я родилась там… Мы скачали из интернет эротический фильм. Нам было по 13 лет. Примерно через год мы с одной девочкой попробовали… Как это назвать?
– Обычно это называют «lesbian», – помог ей Джонис и поставил на стол изящный китайский чайник, две чашки и блюдце с печеньем.
– Да, наверное, – Зирка кивнула. – А потом я сбежала с парнем, водителем фургона, который привозил в интернат продукты. И он меня продал… Как это назвать?
– Такие люди называются «negrero», – сказал аббат. – Это слово пришло с тех времен, когда процветала торговля чернокожими рабами из Африки.
– Negrero… – задумчиво повторила она. – Мне рассказывать дальше, патер?
– Это ты должна решить сама, – мягко ответил он, разливая чай в чашки.
– Тогда можно, я не буду рассказывать? Наверное, и так понятно, что со мной было. Лучше я расскажу, что получилось потом. Negrero меня потеряли, а меганезийские военные – нашли. Так я попала сюда. Меня убедили заявить в полицию и некоторых negrero захватили. Но это уже не моя история. А я нашла работу у одного человека, который недавно обосновался здесь, на Киритимати, недалеко от Польши. Его зовут Кватро Чинкл, ему около 30 лет, он специализируется на математике и экономике, сотрудничает с ассоциацией малобюджетной астронавтики и ещё с несколькими университетами. Он совсем не привык жить в доме, всю жизнь кочевал по разным университетским кампусам, поэтому он нанял меня. Я поддерживаю порядок в его домохозяйстве, а живу в мансарде его дома. Мне так комфортнее, чем в социальном кампусе. Понимаете, в кампусе хорошие ребята, но они ведут себя очень… Очень…