– Катера симпатичные, – добавила Балалайка. – Строгий модерн.
– А куда они делись? – Спросил лейтенант.
– Вчера вечером они ушли на север – сказал Судзуки Хирото, посмотрев на часы, обнаружил, что стрелка перевалила за полночь, и уточнил, – нет, уже позавчера.
– Хирото, ты уверен, что на север, к Хонсю, а не на северо-восток, к Окинаве?
– Я уверен. На Окинаве 20 тысяч американских солдат. Зачем туда идти?
Бармен показал пальцем на опустевший стакан Феликса Тринидада Бенитеса и поинтересовался:
– ещё стаканчик и свежий кусочек тунца, а?
– Угу, – американский лейтенант кивнул. – Спасибо, Сабуро.
– Нет проблем. Кстати, флот Цин-Чао, который вышел отсюда, не пойдет на Хонсю.
– Точно, – поддержал его Хирото. – Он возьмет острова Идзу и подождет комми.
– КНДРовцев с запада и айнов с севера, – уточнил бармен, наливая гостю пива.
Девушка отхлебнула фиолетовой ерунды из своего стакана и ехидно резюмировала:
– Сабуро и Хирото такие стратеги, прямо Саурон и Гэндальф.
– Что ты прикалываешься, Балалайка? – Сказал Хирото. – Все прозрачно. Пу Лунг У рассчитал: если установить КНДРовские ракетные батареи в трех местах: Хоккайдо, острова Оки и острова Идзу, то толстопузые на Хонсю сами встанут жопой кверху.
– Фигня! – Отрезала она. – Толстопузые запрутся в бункере и будут просить военную помощь у американцев. Тринидад, я правильно говорю?
– Про бункер не знаю, – осторожно сказал лейтенант, – но про помощь это верно.
– Вот! – Балалайка взмахнула своим стаканом так, что фиолетовая жидкость чуть не выплеснулось наружу. – Все слышали? Так что единственный реальный способ, это договориться, чтобы КНДРовцы врезали атомной бомбой по Токио. Толстопузые превратятся в барбекю, американцы пожмут плечами, и конец войне.
– Способ хороший, – согласился бармен, – но уж слишком стрёмный.
– Знаете, – произнес Бенитес, хлебнув пива, – это как-то странно. Я имею в виду ваше отношение к атомной бомбе для Токио. Все-таки это столица Японии…
– Столица якудза и их холуев, – перебила Балалайка, – столица паразитов. Пять дюжин толстопузых паразитов на гектар. Мировой рекорд. Даже холуи получают там десять килобаксов в месяц и имеют квартиру за полмиллиона баксов. А ты заканчиваешь 12-летнюю школу, в которой учат какой-то фигне, выходишь оттуда в 18 лет и можешь рассчитывать на 800 баксов в месяц, что равно аренде одной сраной комнаты, и не в Токио, а подальше. Можно учиться ещё три года в колледже и рассчитывать на 1200 баксов а месяц. Какое счастье. А лет через пять, если ты будешь хорошо кланяться…
Бармен протянул руку и похлопал девушку по плечу.
– Не заводись, Лайка. Мы это отправили мимо, и нас это теперь не касается.
– Да, – согласилась она. – Но всё равно противно. Это же была наша родина.
– Была да сплыла, – ответил ей Хирото. – Даже если там всё раздолбают, мне по фиг.
– Наверное… – осторожно заметил американский лейтенант, – я чего-то не понимаю.
– А я дам тебе почитать хорошую статью, – сказал бармен, – как раз для понимания.
…
Статья, ссылку на адрес которой в интернет лейтенант Бенитес сбросил по мобайлу, произвела на Кияма Набу гнетущее впечатление. Японский адмирал выглядел таким несчастным, что Вилли Дэнброк не на шутку обеспокоился: вдруг японский коллега сейчас вернется на свой минный тральщик и сделает харакири или сеппуку. Дьявол разберет, как это правильно называется, но результат от названия не зависит.
– Послушайте, Набу-сан, – Дэнброк положил тяжелую ладонь на плечо японцу. – Я не понимаю, как получилась такая ситуация, но вы в этом точно не виноваты.
– При моем огромном уважении к вам, Вилли, – медленно произнес Кияма. – Я должен сказать, что вы действительно не понимаете. Дело даже не в том, что нас все предали.
– Стоп-стоп! – Перебил Дэнброк, – при чем тут предательство?!
– А как ещё назвать это прошлогоднее рождественское сборище на атолле Мидуэй?
– Я предпочитаю называть мероприятия так, как они названы, – ответил американский адмирал, – в данном случае это открытие Фонда Комацу Саке Мино, который был, по мнению некоторых, величайшим японским фантастом прошлого и нашего века.
– Вы читали его книги? – тихо спросил Кияма.
– Нет, я не люблю фантастику. Я не хочу бежать в будущее от реальных проблем.
Кияма Набу медленно покачал головой.
– Вы прямой и честный человек, Вилли. В этом ваша сила, но в этом и ваша слабость. Понимаете, сильная фантастика, это не бегство от жизни в вымышленное будущее, а декларация боевых символов для готовящегося сражения. Комацу Саке Мино создал боевые символы, сильнейший из которых – «Nihon Timbozu» – «Япония тонет». Это небольшая книга вышла в 1973-м многомиллионным тиражом и экранизирована в нескольких версиях. Япония тонет, и молодым людям надо бежать отсюда, а потом вернуться, чтобы построить на полузатонувших руинах жизнь по новым правилам.