– Ага, – Ээт кивнула, – у европейцев по-любому что-то возникает, это Фрейд доказал.
– Фрейд? – Недоуменно переспросила миссис Натан.
– Да, – Ээт снова кивнула. – Если по-школьному, то еврокультура с детства внушает людям, что они все время кому-то должны. Если этого кого-то не видно, то его надо выдумать, потому что… В общем, дальше то, что сказал Нан Цюй.
– А у вас не было человеческих жертвоприношений? – Спросил мистер Натан.
– Были, после войн между кланами, – ответила папуаска. – Пленных часто убивали и считалось, что тем своим, которые погибли, это приятно. Но это не совсем то, ага?
– Это соответствует фактам, изложенным в мемуарах Миклухо-Маклая, – заметил тайванец. – В социальной системе береговых племен Папуа было просто немыслимо принести в жертву соплеменника. И это общее свойство малых племён, в которых социальная структура состоит всего из двух ярусов. В 1970-е годы Грегори Бейтсон показал, что культы с человеческими жертвоприношениями возникают только в многоярусных социальных пирамидах, где индивид уже мало что значит…
После паузы (очередного раунда стрелковых упражнений) миссис Натан спросила:
– Мистер Нан Цюй, на ваш взгляд Голдинг ошибался в основании своего сюжета?
– Я думаю, что да, – подтвердил он. – Мне представляется, что социальный институт человеческих жертвоприношений и индивидуальная жестокость имеют различную природу. Надеюсь, мне удастся обосновать эту позицию в своей книге.
– А война? – Спросил мистер Натан, – к какому из двух видов жестокости её следует относить согласно вашей теории?
– К сожалению… – Нан Цюй вздохнул, – существует третий вид. Это и есть война.
…
Авторитетный литературный критик доисторических новелл доктор Фу Чаджэ, как и предполагалось, прилетел на островок Крван чуть позже 8 утра на гидроплане фирмы «Baliem Resort». На Крване его интересовала маленькая группа валунов, которая по некоторым данным могла быть одним из древнейших астрономических культовых сооружений папуасского региона. Встречу с писателем Нан Цюем доктор Фу Чаджэ запланировал здесь как бы заодно. Почему нет, если автор и критик волей судьбы оказались в одной географической окрестности в одно и то же время?
Нан Цюй встретил авторитетного критика и культуролога на бамбуковом пирсе, к которому спускалась лесенка (тоже бамбуковая), ведущая через низкорослые, но изумительно красивые джунгли к верхней точке островка – маленькому плато, где находились те самые валуны и маленький булькающий грязевой гейзер. Лесенка заканчивалась гостевым домиком с обзорной площадкой, с которой замечательно просматривалось море миль на 10 вокруг Крвана, а прерывистый коралловый риф в полумиле от берега был виден, как на ладони. Около одного из полупогруженных фрагментов этого барьера дрейфовал большой проа с флажком «Bok-Bok sea frog». Туристическая молодежь развлекалась дайвингом и подводной охотой. К этому же фрагменту укатился гидроплан после того, как доктор Фу Чаджэ сказал молодому папуасу-пилоту: «Нечего тебе опекать нас и слушать наши скучные разговоры. Мы достаточно крепкие дядьки и как-нибудь сами о себе позаботимся. До обеда можешь полностью располагать своим временем, а если что, я тебе позвоню на мобайл»
Проводив гидроплан взглядом, авторитетный критик повернулся к писателю.
– Полагаю, уважаемый Елю Танпин, что вы неплохо выбрали место.
– Я старался не доставить вам лишних неудобств, уважаемый Гихеу Зян. Если вы не возражаете, мы можем беседовать на обзорной площадке.
– Мне нравится это предложение, уважаемый Елю Танпин. Вы читаете мысли?
– Я знаю, уважаемый Гихеу Зян, что вы любите точки, господствующие над местностью.
Если кому-то показалось, что критик и писатель перепутали имена, то этот кто-то ошибается. «Писатель Нан Цюй» являлся на самом деле директором аналитического департамента NSB Тайваня, генералом Елю Танпином. «Доктор Фу Чаджэ» (точнее, генерал Гихеу Зян) руководил аналогичным отделом в SSD Китайской Народной республики. Встреча была не очень официальная. Точнее, очень неофициальная
Оба генерала устроились за столиком на бамбуковой платформе обзорной площадки, тайванец аккуратно разлил в две глиняные чашечки цветочный чай из бронзового папуасского чайника, и континентальный китаец, сделав один глоток, произнес:
– В вашем предложении о встрече достаточно необычно соединились две различные сюжетные линии: проблема интеграции Китая и новая манчжурская проблема.
– Я рекомендовал руководству моей страны объединить эти проблемы, – пояснил Елю Танпин, – поскольку, как мне кажется, их объединила сама судьба.