– Обо Ван Хорн, к вашим услугам, – весело объявил евро-креол. – Если вам требуется профессиональная консультация по физхимии, то вы пришли по правильному адресу.
– Мой друг Обо крупный ученый, – подтвердил утафоа, – и консультирует не слишком дорого. У него учился я и четыре моих сына, и три моих дочки, и мой старший внук.
– Простите… – Немного растеряно произнесла Хотару, – но мы по поводу войны.
Элеа Флэгг, уже успевшая цапнуть из стоящей посреди стола корзины с фруктами гигантское яблоко и надкусить его, пробурчала с набитым ртом:
– Великий Сэм Хопкинс говорил: любая толковая война начинается с физхимии. По-китайски: «kung-fu», естественнонаучно-обоснованное мастерство.
– Сэм Хопкинс, – возразил Ван Хорн, – согласно историческим данным, изъяснялся не афоризмами, а коанами дзен. Например: «Почему пуле нужен стрелок, а безмозглый сперматозоид сам находит цель? Когда вы поймете это, вы поймете суть войны».
– Это шутка? – Осторожно спросил младший лейтенант Дземе Гэнки.
Бэмби расхохотался и хлопнул его по плечу.
– Бро! Люди, которым казалось, что Сэм Хопкинс шутит такими вещами, не успели оглянуться, как на их фото появились траурные ленточки.
– Прикинь, бро, – добавила Фрутти. – Многие рыбы выметывают икринки и сперму в открытое море. И сперматозоид работает, как торпеда за сто тысяч баксов с системой обнаружения цели и самонаведения.
– Давайте не будем забегать вперед, – сказал Фуопалеле Тотакиа, – давайте начнем с тактической карты-схемы зоны боевых действий. Но надо обязательно поужинать. Серьезные вещи не обсуждаются на голодный желудок.
– Так, – заключила Уаиани. – Если я правильно понимаю, то вы собираетесь жрать и параллельно смотреть тактические карты и рапорты.
– Ты жутко догадлива, – ответил Ван Хорн, – И, знаешь, что я тебе скажу? хорошо приготовленный ужин становится ещё вкуснее, если его потребляют в обстановке конструктивного обсуждения важной гуманитарной программы.
– Какой программы? – Переспросил Дземе Гэнки.
– Гуманитарной, – повторил тот.
– Но мы же собираемся обсуждать войну, господин Ван Хорн.
– Да. Война имеет своей прямой целью изменения в человеческой, социальной сфере, следовательно она, по определению, относится к гуманитарной деятельности.
…
13. Гренландский Марьяж в неандертальском стиле.
=======================================
Судья Свантессон поправил старомодные очки на носу, сверился со шпаргалкой (что невредно делать, когда тебе под 90 лет, и ты выполняешь ответственную церемонию), откашлялся, и произнес.
– Отто Хаземан, берешь ли ты в жёны Норэну Анну Марию Магдалину Кииклик?
– Да, – сказал худощавый рыжий сероглазый германец старшего школьного возраста.
– Норэна Анна Мария Магдалина Кииклик, берешь ли ты в мужья Отто Хаземана?
– Да, судья, – ответила шустрая датско-эскимосская метиска-подросток.
– Является ли ваше решение свободным и обдуманным?
– Да.
– Да.
– А есть ли вам полных 18 лет?
– Мне вчера исполнилось 16 лет, герр судья, – ответил германец. – Я вчера был у вас. Принимал гражданство Гренландии.
– Да-да, помню-помню, – пробурчал судья, и повернулся к метиске. – А вам, фрекен?
– Я уже достигла возраста сексуальной готовности, моя мама согласна, и локальный депутат Фолкентинга тоже согласен, – бойко ответила та.
Олдермен неандертальской фракции Фолкентинга, Хеймдал Лунгвист, некрупный и круглый, как мячик и одетый в яркий клетчатый джинсовый костюм и кепку, надетую козырьком назад на лысую голову, весело всем подмигнул. Глазки у олдермена были похожи на блестящие темные бусинки и прятались под невысоким широким лбом.
– Есть ли письменное разрешение Фолькентинга на этот брак? – Уточнил у него судья.
– Да. Я уже положил завизированную бумажку к вам на стол, как полагается.
– Хм-хм… Вижу бумажку… А мама девушки? Где она?
Эскимоска, лет чуть больше 30-ти, одетая по такому случаю в расшитый орнаментом кожаный жилет поверх яркого китайского спортивного костюма, сделала шаг вперед.
– Мама это я. Паккеенегак Мария Кииклик. Я согласна. Все равно они живут вместе.
– Мама девушки согласна… – Задумчиво произнес судья, – а папа девушки?
– Ему-то что? – Удивилась Паккеенегак Мария. – Я его с тех пор и не видела.
– С каких пор вы его не видели? – Спросил судья.
– Мы с ним вечером встретились, утром разбежались, – пояснила эскимоска.