…
…Эврика Торба легко подняла небольшую пластиковую бочку, одним уверенным движением наполнила пальмовым пивом пять кружек, а затем продолжила рассказ.
– …И мама метнулась искать бизнес-удачу в Океании. Ну типа как доисторический ковбой на Дикий Запад за вольным ветром и шальными деньгами.
– У ковбоев был бизнес по мустангам и бизонам, – заметила Люси.
– Вообще по лошадям и по всем видам скота, – уточнил Феликс Тринидад Бенитес.
– А я, – добавила Есано Балалайка, – видела по CNN скачки на свиньях. Тоже ковбои.
– Вот, – Эврика кивнула. – У мамы вся жизнь – скачки на свиньях. Бизнес – свиньи. Правительство штата – свиньи, каких мало. Мужчины полные свиньи, три подряд. А Гринпис и зоофилы? Joder! Свиньи, это плюшевые зайчики по сравнению с ними!
– Хэх, – буркнул Хаген. – Гринпис – ясно. Но зоофилы – это личное дело.
– Ты не догоняешь, бро. Будь другом, переверни мясо на решетке, а я объясню.
Похоже, Эврику завораживало то, с какой невообразимой точностью Хаген орудует длинным пинцетом. ещё в процессе готовки первой порции барбекю Хаген отобрал пинцет у хозяйки «поляны», и её уважение к эксперту по роботомоторике (исходно немалое) выросло не менее, чем вдвое. Эврика, несколько тяжеловато сложенная, но обаятельная алеутка, примерно ровесница Хагена, владела домостроительной частью бизнеса семьи Торба, а также плантацией гигантских грибов-поганок (источником хитиновой сетки – армирующего наполнителя для бетоно-пластика). Огромный, как бадминтонная площадка, балкон мансарды коттеджа Эврики, где расположилась компания из пяти человек, был развернут в сторону этой плантации, которая в лучах заходящего солнца напоминала парк с декоративными баобабами. Вообще на закате Бокатаонги смотрелся более позитивно. Не бросался в глаза его плоский ландшафт и огромные вращающиеся барабаны бетономешалок около бассейнов с «супом». А вот маленькие садики из кокосовых пальм на крышах алеутских коттеджей как раз чётко прорисовывались на фоне неба. Даже свиньи вдалеке хрюкали как-то романтично…
Хаген быстро перевернул пять кусков мяса на решетке. Эврика одобрительно цокнула языком и привела обещанное объяснение.
– Ты думаешь, бро, что я про зоофилов, которые трахаются со зверушками? Нет! Я про специальных американских зоофилов, которые борются за право каждой свиньи и даже каждой курицы на охрану труда, полноценный отдых, обеспеченную старость…
– Что-что? – Переспросила Балалайка.
– …И защиту от генной модификации и от клонирования, – договорила Эврика.
– Ты прикалываешься? – Подозрительно спросил Хаген.
– Это реально, – вмешался Бенитес, отхлебнув пива. – Есть такие организации: «Люди за этичное обращение с животными» и «Американское общество против вивисекции».
– Но это наверное про диких животных, – возразила Балалайка. – Я тоже считаю, что нечего охотиться, например, на леопардов, чтобы какая-нибудь дура 90-60-90, которая рекламирует тачки по сто килобаксов для плутократов, ходила в меховом манто.
– Дикими животными, – сообщила Люси, – там занимаются другие команды. Например, «Общество охраны морской фауны» хэд-офис Фрайди-Харбор, штат Вашингтон.
– Ты тоже в экологическом движении? – Поинтересовался американский лейтенант.
– Некоторые мои друзья, как бы, экологи, – скромно ответила юная меганезийка.
Эврика Торба иронично хмыкнула. Бенитес отнес это на счёт тотальной нелюбви к организациям по защите животных и не стал переспрашивать, поскольку не знал о тонкостях смысла приставки «как бы» – «how-as» в канакском диалекте «basic-en».
– Так вот, – продолжила Эврика. – Мама стала искать место, где нет всей этой своры защитников свиней, куриц, хромосом и песчинок. И нашла! К 4-му году Хартии на Бокатаонги всё было так засрано, что хуже некуда, но можно было попробовать что-нибудь улучшить. По-моему, у мамы неплохо получилось. Не Люксембургский сад, конечно, но и не пустыня Невада. Вокруг свиноферм уже нормальные плантации триффидов. Типа, джунгли. Хорошо, когда нет гребаных защитников животных!