– Я не так хорошо выступила. Во-первых, я промазала в копа-снайпера на крыше. Во-вторых, фокус с поездкой через зал супермаркета на тележке для покупок получился только наполовину. Надо было потом оттолкнуться от дальней стенки и прокатиться назад. Тогда я бы грохнула ещё двух копов, итого получилось бы пять, а это тянет на реальный приз. Квадроцикл или даже акваглайдер-соло. А так…
– Что ты горюешь, а? – Перебил Пан Понг. – Ты выиграла отличный woki-toki. Я таких дивайсов вообще не видел. Голографический 3D-экран прямо в воздухе!
– Прикольная штука, – согласилась она, – но акваглайдер-соло, это прикольнее, так?
Пан Чанг закурил сигарету и авторитетным тоном заявил.
– У тебя бы все получилось ОК, если бы не облажался тот суицидный бомбер, который прятался в подсобке. Выскочил раньше времени и копы его покрасили. Если бы он все сделал вовремя, то вы бы положили вдвое больше заложников, это раз. Копы бы на него отвлеклись, а тебя бы проморгали, это два.
– Ему же ни хрена было не видно в этой подсобке, – возразила Таофи.
– Он мог бы сообразить по звуку шагов, – заметил лейтенант Бенитес.
– Не мог бы, – возразила Балалайка. – Ты вспомни, как там все топали.
– Жопа готова, – проинформировала Сон Е-Тик, – ты, Таофи, полежи вот так ещё три минуты, чтобы биогель схватился.
– Ага. Мерси. Ты классный лекарь, Е-Тик. Раз-раз и все. Профи!
Кореянка-фельдшер улыбнулась, и похлопала пациентку по спине. Есано Балалайка подтащила поближе столик и налила в семь кружек горячий какао из электрочайника. Вдалеке послышался плеск, а потом многоголосый радостный вопль. Не иначе как публика на другом таком же икстланере, стоявшем на якоре в полутора сотнях метров южнее, выловила какую-то серьёзную рыбу.
– Люди говорят, – сообщила Балалайка, – что тут по ночам целые табуны донных акул.
– Нырнем – проверим, – сказала Таофи. – Не зря же я взяла свою мини-алебарду.
– Извините, – произнес репортер. – Но я опять про эту игру. Вам не кажется, что это не совсем корректно. В смысле это поощряет насилие. Призы за условно убитых людей. Азарт. Зрителю начинает казаться, что убивать – это нормально и даже здорово…
– Дилетантское суждение, – припечатала девушка-тонга. – Реально наоборот: каждая учебная игра это жизни, сохраненные в критической ситуации. Резервисты получают боевой опыт. Профи тоже узнают что-то новое. Даже зрители, которые просто на это смотрят, чему-то учатся. И если они потом попадут в заложники по-настоящему, то их шансы выжить будут гораздо больше, чем у тех, кто впервые с этим столкнулся. Ещё прикинь, бро: после каждой игры – разбор полетов, и что-то добавляется в программы подготовки для копов, а что-то даже включается в школьный курс самозащиты.
Барнум Гарднер сделал пару глотков какао и с сомнением покачал головой.
– В этом есть логика, но… Это ничего, если я скажу прямо, без политкорректности?
– Ближайшая политкорректность, – ответила Таофи, – в 500 милях к северу, на атолле Канемилохаи, который на ваших Гавайях. А здесь этого, как бы, нет. Валяй прямо.
– ОК, – он кивнул. – Если это не политическая, а учебная игра, то зачем так навязчиво ассоциировать террористов с определенной религией?
– Как будто у вас иначе, – Таофи фыркнула. – Наши ребята из «INDEMI Rapida Forza» иногда тренируются вместе с вашими ребятами из «FBI-commando-Delta». В вашей программе террористы не просто одеты муслимами, а и разговаривают по-арабски.
– Но у нас это не становится публичным шоу, – заметил американский репортер.
– …А зря, – буркнул Бенитес.
– Как бы тебе не влетело за этот коммент для прессы, – отреагировала Балалайка.
– Я не на службе, а в отпуске, – пояснил он. – Так что меня защищает 5-я поправка к Конституции. Короче так: я бы прямо в книжке для детского сада написал: не все мусульмане – террористы, но все террористы – мусульмане. Где-то ещё есть экзотика наподобие баскских или североирландских сепаратистов, но это совсем другое. Там терроризм не прописан в священной книге, как прямое руководство к действию.
– Феликс, а ты смотрел свежие новости? – спросил Гарднер. – Я имею виду, новости с Филиппин, из Автономного региона Мусульманский Минданао?
– Смотрел. И что?
– Просто скажи: как ты к этому относишься?
Лейтенант Бенитес почесал в затылке и неопределенно пожал плечами.
– Хреново я к этому отношусь. С одной стороны понятно, что за сто лет эта исламская сральня на юго-западе достала филиппинцев дальше некуда. Но, с другой стороны, всё надо делать по-человечески, а не вот так, фосфорными бомбами по кому попало.