…Она спела ещё четыре куплета, положила укулеле на столик и произнесла: «уф!».
– Классная антивоенная песня, – высказала свое мнение Зирка. – И стиль такой, под пацифистов – хиппи. А как этот трек попал на военный конкурс?
– Без понятия, – Келли пожала плечами. – Я это спела в тот же день по «Amigator-TV», любительскому каналу, который Оохаре и Уфале открыли в феврале для PR своего, а точнее, теперь уже нашего общего клуба «Amistoso Navigator». И эта песенка набрала бешеное число голосов в Японии. Я даже не думала, что нас там кто-то знает.
– Скорее всего, – заметил Спарк. – Наш канал прорекламировал король Фуопалеле. Он смотрит «Amigator», он популярная фигура среди японских зрителей, и он летает на ретро-флайке Ki-27, а на ней японские пилоты в 1938-м поимели китайских пилотов.
– Плюс «Izu fiction war» пока вне конкуренции на этом поле, – сказала Санди. – В самой Японии никто не успел спеть ни одной песни про конфликт с Цин-Чао.
– А про что им петь? – Спросила Зирка. – Поют обычно про победы, а не про такое.
– Ты не чувствуешь busi-do, – торжественно сообщил ей Акела.
– ещё скажи: «мое kung-fu сильнее твоего», – съязвила она.
– Не скажу, потому, что это из гонконгского кино, а мы – про Японию. Так вот, busi-do учит, что ситуация, в которую попали моряки у Идзу и про которую поет Келли, это идеальная жопа, и оказаться в ней это мечта каждого правильного самурая. Заведомо неравная и бесперспективная битва, в которой тебя, вероятнее всего, тупо грохнут. По представлениям busi-do, в такой ситуации самураю проще всего показать свое главное свойство: позерское стремление потерять свою жизнь и жизни своих товарищей.
– Хэй, любимый! Когда это ты изучил культуру самураев? – Поинтересовалась Санди.
– Вчера вечером, – напомнил он, – ты забралась на лежбище к мелким, заснула и легко продрыхла до полуночи. А я изучал мифологию и психологию японских японцев.
С этими словами, Акела снова наполнил саке миниатюрные чашечки.
– Психология японских японцев, – Чинкл хмыкнул. – Я интересовался этим в колледже, когда участвовал в сетевой группе доктора Го Синрена по разработке языка «fuyu». А теперь это основной язык Цин-Чао, и док Го там генеральный советник. Кто бы мог подумать… Слушай, Келли, а ты правда считаешь, что война с Цин-Чао это сплошной фэйк, созданный какими-то японскими оффи, чтобы продать КНР кучу островов?
– Что-то – КНР, что-то – США, – уточнила она. – Может что-то – ещё кому-то. Вся эта псевдо-война очень напоминает ложное банкротство крупной акционерной фирмы.
– Кстати, да, – согласилась Санди. – Это ты четко подметила! Я в восхищении! Часть активов фирмы «Япония» топ-менеджеры продали, другую часть перекачали в свою специально созданную фирму «Цин-Чао», а остальное – бросили с жуткими долгами.
Доктор Чинкл задумчиво повертел в пальцах чашечку.
– Многие аналитики говорят о чем-то похожем. Но есть нестыковка: в этой схеме не наблюдается влияния фигур из числа топ-менеджеров клана японских оффи.
– А бизнес-группа «Itokawa Robotics»? – Возразила Санди. – Большая лавка, у которой гнездо на Хоккайдо и связи с «JAXA», а значит, с бонзами в Токио. Фирму «Цин-Чао» группа продала консорциумам Тайваня, Австралии, Аотеароа и Скандинавии, а себе оставила Хоккайдо, сохранив там угрозу Красных айнов, как страховку.
– Слишком просто… – Чинкл отхлебнул саке, – …И слишком много мутных хвостов. Например, зачем королю Фуопалеле мель Наканотори? И чья идея что-то там делать?
– Про это король пока темнит, – отозвался Акела.
– Док Кватро, почему ты так на этом зациклился? – Спросил Спарк.
– Потому, – ответил Чинкл, – что мне уже звонила верховная судья Иланэ Ианао, чтобы узнать мое мнение о другом, более ярком хвосте: филиппинском. Пока это звонок, а не запрос экспертизы. Иланэ общалась на тему Филиппин не только со мной. Вчера она обзвонила не меньше дюжины математиков-экономистов, экоисториков и аналитиков. Вероятно Верховный суд опять подозревает, что наше Гестапо заступило за черту.
Спарк недоуменно пожал плечами.
– А что такого случилось на Филиппинах, чего не было вокруг Африки, Новой Гвинеи, Молуккских островов и Тимора? Типа: эксцессы при переходе из 3-го мира в 4-й.
– Вот Иланэ и спрашивала: на мой взгляд, это такой эксцесс, или это что-то худшее. Например, признак барьера Хопкинса, если этот барьер реален. Я ответил, что барьер Хопкинса – это политологический миф, но случай действительно очень странный.
– Какая-нибудь новая технология авиа-бомбардировки? – Поинтересовался Акела.