Орлет Ллойд протянула руку и провела ладонью по воде, устроив маленькое цунами.
– Ты тоже замечательно сказала, Дженифер. Но ты, видимо, знаешь: у наших ребят на острове Роти была кое-какая поддержка: команда морских рейнджеров из Меганезии и вооружение примерно оттуда же. А здесь ты делаешь свой свободный репортаж под прикрытием лейтенанта Трозера и ещё таких же ребят, которые где-то рядом.
– Да, – Дженифер Арчер кивнула, – и я ни черта этого не стесняюсь! Я читала историю Меганезии. Кто создал эту страну, её систему, экономику и армию? Бразилец Угарте Армадилло, янки Сэм Хопкинс, новозеландец Обо ван Хорн, японец Иори Накамура. Дальше в списке не менее пяти австралийцев. Почему бы мне не пользоваться тем, что создано, в частности, и моими соотечественниками?
– Тогда, – заметила Орлет, – по-честному, надо принять и долю ответственности за те расстрелы, депортации и угрозу атомной бомбой. Ты ведь с этого начала.
– А я принимаю, – спокойно ответила Дженифер. – Я не белоручка. Мои предки, если верить семейной легенде, приплыли в Австралию в трюме каторжного корабля. Но я, знаешь ли, не хочу, чтобы то, что пришлось сделать в Меганезии, повторилось у нас в Австралии. Я уверена, что теперь можно сделать все более-менее гуманно.
– Ты, конечно, не белоручка, – согласилась Орлет. – Но ты неисправимая идеалистка. Наверное, это здорово. Знаешь, очень хочется, чтобы ты оказалась права…
– …Но ты в это не веришь, так, Орлет?
Обе австралийки ненадолго замолчали, внимательно глядя друг на друга. Потом Дженифер рассмеялась и покачала головой.
– О какой ерунде мы тут говорим! Расскажи лучше, как ты?…
– Пока я сама не поняла… – Орлет вытянула босую ногу, провела большим пальцем бороздку в песке. – …Наверное, я неплохо устроилась. Совсем другая жизнь, другие впечатления, все другое. Даже кажется: то, что было раньше, это вовсе не со мной.
– И ты хочешь надолго остаться в этой команде на Улиси?
– Ну… Наверное, я ещё не готова что-то решать. Все идёт, как идёт. Понимаешь?
– Понимаю, – Дженифер кивнула. – А… Как это вообще?… Тебя не напрягает?
– Ты про секс? – Уточнила Орлет. – Ну… Даже не знаю, как объяснить. Я точно могу сказать, что не напрягает. Я чувствую, что это нормально. Физически чувствую. Это совершенно не то, что я себе представляла, и это получается само собой. Может там атмосфера такая, или дело в том, что Лэйте и Ламэк считают это естественным.
– А, если это не секрет, у тебя с Лэйте тоже секс?
Орлет повертела ладонями, как будто размешивая что-то в воздухе.
– Ну… Это не совсем секс. В смысле, это совершенно не то, что у лесби. Но я не могу сказать, что между нами ничего такого нет. Понимаешь, там, на Улиси, все совсем по-другому. Слова не годятся. Или нет подходящих слов. Точнее, они есть, но на языке туземцев, северных утафоа. Но, как я могу объяснять этими словами, если сама их не понимаю? Лэйте и Ламэк иногда прикалываются. Это действительно смешно, когда ты делаешь что-то и не знаешь, как это называется.
– Ого! У тебя чертовски интересная семейная жизнь… В смысле, я хотела сказать…
– Ты правильно сказала, Дженифер. Это и есть семейная жизнь… Бисексуальная если конкретизировать. И это интересно, хотя это чертовски трудно объяснить.
– Тогда не объясняй. Просто скажи: ты хоть немного счастлива?
– В общем, да. Я немного счастлива, – Орлет улыбнулась и подмигнула. – Хотя, нет. Я, наверное, счастлива даже немного больше, чем немного. Блин! Ну и чушь я болтаю! Слушай, Дженифер, пошли в бар, а? Хлопнем по какому-нибудь коктейлю.
– Хм… А ты помнишь, что там бармен это девчонка – бонобо?
– Ну и что? Виски с содовой может смешать даже попугай.
– Ну, на счет попугая, это ты загнула!
– Ничего не загнула! Был такой попугай в Лагрейндже. Пошли, расскажу по дороге.
…
Дансинг «аккеМ» уже приобрел праздничный вид. Вокруг кубического 40-футового домика Анти-Кааба (который был, в отличие от прототипа, не черным с золотом, а серебристым), торчали в небо девять разноцветных полупрозрачных игл. Точнее, эти объекты казались иглами, а реально были надутыми гелием цилиндрами толщиной примерно с бутылку и высотой с некрупную телевышку. Внешний дизайн уже задавал стиль «ultra-techno», а внутри Анти-Каабы, в баре, занимавшем 1-й этаж, данный стиль достигал своего апогея. Вместо столиков и сидений – огромные причудливо изогнутые пузыри, окрашенные в ярчайшие «кислотные» цвета. Вместо светильников – какая-то мерцающая субстанция (жидкость – не жидкость, газ – не газ), образующая на потолке медленно вращающийся вихрь или водоворот. Только стойка бара была выдержана в «традиционном» стиле. Но за этой стойкой в качестве бармена слонялась девушка – бонобо (или шимми) и орудовала ёмкостями, больше подходящими для химической лаборатории, чем для заведения, где люди питаются или выпивают.