– Но, я все равно не понимаю! – Воскликнул тот, взяв тонкую пачку листков и быстро пробежав глазами текст на первом из них. – Я беседовал с муллой Фаттахом о том, как освободить заложников. Или теперь в Новой Зеландии терактом считается не захват, а освобождение заложников? Тогда, конечно, я действительно виновен. Я приложил все усилия, чтобы активисты «Парчам ислами» как можно скорее отпустили этих людей.
– Туджэддин Гюлям, – медленно произнес судья. – Я повторяю: вы подозреваетесь в террористической деятельности. Обвинение предъявило данную расшифровку ваших телефонных переговоров, как доказательство. Суд желает знать, действительно ли вы говорили именно то, что приведено в расшифровке. Я прошу вас отнестись предельно внимательно к этому, поскольку этот материал может быть использован против вас. Пожалуйста, сядьте за стол и ознакомьтесь с текстом.
Убедившись, что Туджэддин занялся тем, что было предложено, Гэмп продолжил:
– Суд вызывает свидетеля Эндрюса Роквелла, гражданина Новой Зеландии.
– Это ничего, что я одет не по протоколу? – Спросил новозеландский математик, поднимаясь с места (на нем был черный пушистый свитер и мешковатые нейлоновые штаны для горнолыжного спорта). – …Видите ли, ваша честь, парень из локальной полиции нашел меня прямо на склоне, и передал, что я довольно срочно нужен…
– Как вы одеты, не имеет значения, – сказал Гэмп. – Вы готовы ответить на вопросы обвинителя, майора Вексвера из военной прокуратуры?
– Никаких проблем… – Энди вышел на место свидетеля, – …я готов.
– Мистер Роквелл, – начал майор, – узнали ли вы голос того человека, который был представлен, как Туджэддин Гюлям?
– Так, майор. Давайте, экономить время? Я уже понял, что вас интересуют два моих телефонных разговора с Гюлямом перед Хэллоуином на атолле Фетиамити. Вижу по глазам, что так. Да, голос и манеру я узнал. Содержание разговоров вас интересует?
– Интересует.
– ОК. Я уверен, что у вас есть распечатка, но, могу рассказать конспективно. Первый звонок Гюляма. Он сообщил о захвате туристов в Паттайе, и предложил освободить их, если я договорюсь на месте о прекращении трансляции Хэллоуина по оклендскому университетскому каналу. Ещё, он просил меня не общаться с Ним Гоком по вопросу освобождения заложников. Почти сразу после этого мне позвонил Ним Гок, и тоже предложил освободить заложников без предварительных условий. Он только просил, чтобы мы… Скажем так, морально разделили с ним риск сбоя. После этого был второй звонок Гюляма. Он стал давить на меня, говоря, что отказом от исламских условий я подвергаю риску жизнь заложников, и если что, то я и буду виноват. Он снова начал предлагать посредничество и ссылаться на свои связи с влиятельными таиландскими исламистами. Я довольно резко прервал этот разговор, и больше мы не общались.
– Ясно. Значит, мистер Гулям пытался надавить на вас.
– Да, поэтому я и отказался продолжать разговор.
– А угрожал ли кто-либо лично вам в связи с этим Хэллоуином?
– Да. Мне угрожали по телефону какие-то исламисты. Они угрожали также Дейдре, а несколько позже – австралийке Дженифер Арчер и гренландцу Гисли Оркварду.
– Мистер Роквелл, а почему вы решили, что мистер Гюлям именно давит на вас, а не предлагает помощь, пусть и на каких то условиях?
Математик улыбнулся и отрицательно покачал головой.
– В начале – попытка читать нотации об уважении к исламу, потом – сообщение о заложниках и требование прекратить трансляцию, а потом, когда я отказался это обсуждать – странные вопросы, не являюсь ли я противником ислама, расистом и христианским радикалом. Помощь так не предлагают. Честно говоря, по тону это напоминало скорее продолжение угроз, которые я ранее получил по телефону.
– Ясно. Спасибо, мистер Роквелл. Я прошу вас пока не покидать зал…
Судья Гэмп повернулся к Туджэддину Гюляму.
– Вы желаете что-то сказать?
– Да, – ответил тот. – Во-первых, я прочитал расшифровку, все правильно, здесь мои переговоры с муллой Фаттахом по поводу освобождения заложников. Во-вторых, я утверждаю, что Роквелл вводит суд в заблуждение. Я не давил на него, я старался, по возможности, донести до него серьезность ситуации.
– Заявление понятно, – заключил судья, – у присяжных будет возможность оценить расшифровку ваших переговоров как с Фаттахом, так и с Роквеллом… Майор, у вас имеется ещё какое-то заявление?