– …И которым лень читать энциклопедию, – добавила Диззи Крузо. – Если говорить об истории правовой системы, то в её основе никакие не библейские заповеди, а римские Законы Двенадцати Таблиц 5-го века до новой эры. Почти тысячу лет это работало без библейских элементов. Если эти элементы убрать, то с правом ничего не случится. И я могу четко сказать: нет принципиальных проблем с пониманием нашими бизнесменами законов Меганезии и их бизнесменами – наших законов. Выходит, что средневековые европейские юристы зря вплели религию в законы. Я думаю, от этого пора отказаться.
– Насколько я знаю, – заметил Блай, – АГК подал некое заявление в Верховный суд.
– Не совсем так, Иден. Наш консорциум лишь помогает Союзу секулярных гуманистов Аотеароа с продвижением их жалобы на злоупотребления религией. Они просят, чтобы Верховный суд принял вердикт, прямо запрещающей все формы давления религии на правовую и политическую систему, а также на медицину, науку и образование.
– Но это очень жесткая мера, Диззи! Я знаю, что против такого акта возражают многие христианские священники. Мусульманские священники, конечно, тоже возражают.
Десембер Крузо равнодушно пожала плечами.
– Это их проблемы. В нашей стране уже полвека действует конституционный принцип отделения религии от государства, и вопрос лишь в том, чтобы дать к этому принципу конкретные разъяснения. И прогрессивные священники многих религий поддержали инициативу секулярных гуманистов. А те экстремисты, которым религия нужна, чтобы оказывать давление на общество, окажутся на виду. Некоторые уже оказались.
– Государственная измена, – лаконично пояснил Брайан.
– Как я понимаю, – осторожно сказал Блай, – это экзотическое обвинение предъявлено лидерам Федерации исламских ассоциаций Новой Зеландии после того, как ты, Нолан, выступил перед судом со своей экспертной позицией.
– Вероятно, суд принял это к сведенью, – ответил бывший сержант спецназа NSA.
– Действительно, – вмешался командор Петроу. – Если уж вы, киви, сохраняете у себя государство, то почему бы не пользоваться понятием о государственной измене?
– Пользоваться для чего, Янис? – Спросил Блай.
– Для описания субъекта, стремящегося уничтожить гуманитарный ресурс в стране.
Иден Блай сосредоточенно покивал головой и сосредоточенно произнес.
– Государственной изменой считается ведение войны против страны и народа Новой Зеландии, или присоединение к её врагам и оказание им помощи и содействия. Это записано в наших конституционных основах. Но вы сейчас говорите о гуманитарном ресурсе, а в консервативной прессе Евросоюза и США заявляют, что наш суд вместо новозеландских законов применяет доктрину Хартии Меганезии. Доктрину ВМГС.
– Меганезия, – перебил Брайан, – это единственная страна Запада, решившая у себя проблему исламского терроризма. Заимствовать этот антитеррористический опыт не значит заимствовать меганезийскую хартию и вообще их политическую систему.
– Меганезия, это страна Запада? – Удивленно переспросил новозеландец.
– Да, – бывший американский коммандос кивнул, – В том геополитическом смысле, в котором странами Запада называют Новую Зеландию и Австралию.
– Да, но не Меганезию.
– Что тебе так удивило, Иден? – иронично поинтересовалась Крузо. – Запад есть Запад, Восток есть Восток, как писал Киплинг ещё в позапрошлом веке. Прилетев, скажем, в Индонезию или Малайзию, ты испытываешь культурологические неудобства, и очень серьезные. А прилетев в Меганезию, например, в Самоа или Токелау, ты иногда даже забываешь, что находишься в другой стране. Я права, или как?
– Э… – новозеландец почесал в затылке. – А где, кстати, у нас граница с Меганезией?
– Эту границу, – сообщил Янис, – собирались провести, когда я ещё учился в школе.
– Нет границы, Иден, – резюмировала она. – Три наши страны: Аотеароа, Австралия и Меганезия живут без границ. Это ситуация для нормальных людей. Для террористов ситуация другая. Они отлично видят условную линию, за которой их ждет вот это…