Соответственно, Акела и Санди на легком гидроплане, а Спарк и Келли на подводном танкере «Whale Track» двинулись к точке 10:20 С.Ш. 125:20 В.Д., чтобы развернуть надувную плавбазу в зоне работ. К моменту появления телеоператоров всё должно выглядеть фотогенично. А роль Гэнки и Хотару, остававшихся на борту «Sea Shade», сводилась к тому, чтобы дождаться машины с Палау-Нгару и помочь с организацией погрузки «Koryu». Никаких иных действий от японцев не требовалось. Ну разве что контролировать обстановку. Появление береговой охраны сегодня не предполагалось. Работа кладоискателей была согласована с мэрией Таклобан, и если никто не пожелал глянуть, что здесь делается первые два дня, то логично было считать, что обследование транспорта, затонувшего около ста лет назад, не интересует стражей порядка. Но они появились именно в те сутки, когда вся ответственность лежала на плечах Дземе Гэнки, бывшего младшего лейтенанта ВМС Японии, которому Спарк временно передал шкиперский свисток. Гэнки не представлял, как теперь выкручиваться, но был полон решимости сыграть свою роль с честью. Поэтому он спокойно приказал:
– Эланг, покажи им наше знамя.
– Классно! – Обрадовалась Тиви, и четверо юниоров (включая Окедо и Штос) весело помчались на топ-мостик. Через минуту на мачте поднялся флаг Ктулху-колледжа: перевернутая зеленая капля с четырьмя короткими щупальцами на оранжевом фоне. Конечно, если бы Гэнки сказал «flag», ребята подняли бы меганезийский тетраколор «Helice Nuestra», но он сказал «banner». Так лексические детали порождают казусы.
…
Филиппинский унтер-офицер, глядя в бинокль, скомандовал рулевому:
– Машина стоп, право руля четыре румба, лечь в дрейф.
– Делаю, – отозвался матрос, и стофутовый катер, шедший к кораблю-кладоискателю, заглушил движок и мягко закачался на волне в двухстах метрах от цели.
– В чем дело, Анхел? – Спросил офицер, появляясь из рубки.
– Флаг, – ответил тот. – Посмотри, Рисал. Я не знаю, что это такое.
– Гм-гм… – Офицер сдвинул фуражку на лоб и почесал в затылке, – нези нас о чем-то предупреждают, но чёрт меня подери, если я понимаю, о чём. Дай-ка кричало.
– Вот, унтер-офицер протянул ему мегафон.
– Отлично, – произнес офицер и повернул раструб к кораблю кладоискателей. – Алло! Береговая охрана Филиппин запрашивает. Что с вашим судном? Какие-то проблемы?
– Благодарю вас, никаких проблем, – ответил голос через несколько секунд.
– У нас усиление из-за вспышки наркотрафика, – сообщил офицер, – нам надо провести обычный досмотр вашего судна. Мы заранее приносим извинения.
– Ваш запрос понятен, – донесся голос с корабля-кладоискателя. – Вы можете прислать шлюпку с двумя представителями для переговоров у нас на борту.
Офицер опустил мегафон и выругался. Помолчал немного и добавил.
– Зараза! Я как чувствовал: если придется досматривать нези, то будет геморрой.
– Судя по ответу, – заметил Анхел, – командир у них не гражданский, а военный.
– Вот-вот, – Рисал кивнул. – Нези нормальные ребята, но в таких ситуациях никогда не поймешь, гражданские они или военные. Зараза! Почему копы грузят на нас эти свои дурацкие проблемы с illegal drugs? Долбанные жирные зажравшиеся бездельники!
– Копы – бараны, – лаконично согласился унтер-офицер.
– Ладно… – офицер снова поднял мегафон. – Слушайте, капитан, у меня приказ. Я вам предлагаю добровольно предъявить крупные грузы. Я гарантирую, что мы не будем проводить личный досмотр. Таблетки в аптечках нас не интересуют. Мы работаем по сигналу о возможном наличии на судне крупной партии наркотиков.
– Наше судно, – ответил голос, – с разрешения властей вошло в территориальные воды Филиппин, поэтому везде, кроме зоны порта, судно является территорией Меганезии. Предложение о досмотре отклонено. Предложение о переговорах остаётся в силе.
– Ладно, – буркнул Рисал в микрофон. – Мы вдвоём подъедем на шлюпке и поговорим. Надеюсь, вы понимаете, что по уставу береговой охраны мы будем при оружии?
– Мы тоже, – лаконично отозвался голос с корабля-кладоискателя.