Только что Совет «Active Efforts» объявил решение: не пропускать без санкции штаба никакие авиа-транспорты класса HH. В связи с этим аналитики предсказывают крайне серьезные осложнения дипломатического, а возможно и военно-политического плана.
----------------------------------------------
8 «мега-тримаранов» пересекли Тирренское море, прошли Мессинский пролив между Калабрией и Сицилией и двинулись дальш через Ионическое море к Криту. Таким образом, неофициальный прогноз французского капитана Паскаля не сбылся. С этими тримаранами вообще происходили какие-то странные вещи. Например, перед входом в Мессинский пролив они вдруг явно стали легче в несколько раз, как будто отцепили гигантских (размером с синего кита) невидимых рыб-прилипал… В такой аналогии содержалась значительная доля реальности. Через Тирренское море каждый тримаран тащил с собой две малые субмарины «Koryu», принайтованные с боков центрального корпуса и прикрытые панелями из тонкого пластика. Ночью и издалека эти странные наросты вдоль всего корпуса были не особо заметны (и французы не обратили на них никакого внимания). Но днём в узком Мессинском проливе, оживленном, несмотря на мертвый сезон, это в сочетании с необычной инерционностью легких (в нормальном состоянии) тримаранов запросто могли бы заметить. Зачем лишний риск?
Малые субмарины приняли на борт свои экипажи, отцепились и тихо ушли в глубину Тирренского моря. А тримараны, не вызывавшие теперь никаких подозрений, легко (в прямом и переносном смысле) проскользнули в Ионическое море, пересекли его и после захода солнца причалили к пирсам только что достроенного японского плавучего отеля «Tamagochi» в северо-восточной бухте островка Антикитера. Там сочетание японской пунктуальности и греческого гостеприимства обеспечило «студентам – яхтсменам из Гаити» искренне-теплый прием. Каллиник Вангелис и Анатолис Вангелис, узнавшие о планируемых первых гостях всего за час, переживали, что ничего толком не готово, а уроженцы жаркого карибского острова наверняка устали и замерзли… Но гаитянцы оказались здоровые, крепкие ребята. Примерно как камерунские строители.
…
«Sea Shade» дрейфовал в сотне метров от южной стены затонувшего атолла Упаикиро. Погода стояла тихая и солнечная, море было спокойное, и с палубы катамарана чётко просматривались линии, где плотная синева глубокого моря переходила в зеленовато-бурый цвет над остатками кораллового барьера, и далее – в зеленоватую лазурь над лагуной. Далеко на севере угадывался переход обратно к плотной синеве по другую сторону от вытянутого рифового кольца, подводная часть которого 5 лет назад сумела выдержать и сейсмическое сотрясение, и удар цунами. Над ближней стороной барьера медленно перемещалась бамбуковая пирога с экипажем из четырех тинэйджеров…
Жизнь на «Sea Shade» шла своим чередом. В 8:00 Аркадио Минго сдал вахту капитану Дземе Гэнки и отправился спать в свою каюту. Через полтора часа после этого Дземе вывел судно в заданную точку и положил в дрейф. Четверо «людей Упаики» (включая, разумеется, Штос) уже успели к этому моменту позавтракать и подготовить пирогу, на которой сразу вышли в море. Берилл Коллинз, половину ночной вахты общавшаяся с суперкарго Аркадио, проспала эти события, поскольку проснулась лишь после 10 утра. Приняв душ и выйдя на палубу, она застала ту картину, что была описана выше: «Sea Shade», дрейфующий южнее атолла Упаикиро и пирога, двигающаяся над подводным барьером. Капитан находился на топ-мостике, суперкарго спал, так что единственным доступным собеседником оказалась Кияма Хотару.
Японка расположилась на циновке на том краю вертолетной площадки, который был закрыт от солнца маскировочным тентом. На маленьком деревянном столике (или на подносе с ножками) стоял чайник, несколько кружек и несколько ярких тарелочек с разными видами печенья.
– Доброе утро, Берилл. Если ты хочешь позавтракать, то есть сэндвичи.
– Привет, Хотару, – ответила австралийка, – спасибо, но я бы лучше выпила чаю. Мне кажется, что обед уже так близко, что в завтраке нет особого смысла.
– Тогда я наливаю тебе чай. Это оолонг, его традиционно пьют по утрам.
– Спасибо! – Улыбнувшись, Берилл приземлилась на циновку. – Я попробую следовать традиции. А печенье тоже специальное утреннее?
– Да, – подтвердила Хотару, – зачем утром кушать дневное или вечернее печенье.
– Ну, наверное… – С некоторой растерянностью отозвалась Берилл, которая, вообще-то пошутила, полагая, что сорт печенья никак не может корреспондировать с временем суток. А оказалось, что может. Надо же… И японка заметила эту растерянность.