– Это вроде семиглавого пятихера, которого нет на Церере? – Спросил Орквард.
– Нет, это вполне реальная самобытная штука. В Дили есть кафедральный собор, ты можешь поговорить о вероучении с тамошним попом, он общительный дядька. По вечерам он обычно сидит вот тут, в кабаке дяди Жосе. Это такое особое место, где собирается куча интересной публики. Мы завтра там поужинаем.
– А сегодня мы ужинать не будем? – Тревожно поинтересовался гренландец.
– Сегодня тебя накормят твои фанаты, – ответил Чинкл, – они собрались вот здесь…
Математик ткнул пальцем в квадратик в море севернее Дили.
– Это Автономный Тетрабублик Хат-Хат, искусственный плавучий атолл. В смысле религии там преобладает культ Оркварда, чем мы и воспользуемся. Тетрабублик, как нетрудно увидеть, расположен между Восточным Тимором и Северным. В Северном Тиморе, называемом Доминион Моту Атауро – ДМА, есть Универсальная Церковь, она годится католикам, протестантам и вообще кому угодно. В ДМА распространен также океанийский культ Ину-а-Тану и папуасская магия Радужного Змея Уунгура.
– А человеческих жертв этому змею не приносят? – Спросил Орквард.
– Приносят, только не здесь, а на колониальной территории ДМА в Дальневосточном Тиморе, называемом Моту Жако. Вот он, кругленький.
Палец Чинкла переместился на маленький островок перед носом зеленого крокодила.
– Ты шутишь? – Недоверчиво произнес Орквард.
– Ни капли. Моту Жако населен экстремально агрессивными племенами папуасов, которые воюют между собой, а туристов ловят и приносят в жертву Змею Уунгуру с предварительным изнасилованием или без такового.
– Э… Гм… А зачем туристы туда едут?
– Типа, за этим и едут, – ответил Чинкл, и передвинул указательный палец к хвосту крокодила. – …А вот это Дальнезападный Тимор, он же остров Роти, территория Австралийского Союза. Преобладающие религии: асвади-ислам, серфинг и дайвинг. Первое – у аборигенов, второе и третье – у приезжих из континентальной Австралии.
– Ну, это понятно, – сказал Гренландец, – а где летающий остров Лапуту?
– Обычно недалеко от Хат-Хат, но вообще-то где угодно. На то он и летающий.
…
По верхней палубе (квадрату полста на полста метров) гулял свежий ветер. Пока этот квадрат представлял собой пустую площадку, хотя в её углах уже располагались крепления под легкие модули-контейнеры. Доктор Чен Мо задумчиво глянул в серое, затягивающееся тучами небо, затем подошел к центру одного из четырех одинаковых бортов площадки и, крепко держась за ограждение, осторожно посмотрел прямо вниз. Между огромными боками двух из четырех несущих тепловых шаров открывалась пропасть километровой глубины…
– В этом что-то есть, – негромко произнес он.
– Вопрос: что? – В тон ему сказал Кайемао Хаамеа.
– Как вежливый гость, – ответил Чен Мо, – я бы хотел сначала услышать соображения хозяев, а потом высказывать свое скромное суждение.
– Этот объект, – сообщил Ним Гок, – построен в порядке обучающей игры студентов нашего политехнического колледжа.
– А нельзя ли узнать больше об этой игре? – Спросил китайский мафиози.
– Можно, – сказал красный комбриг. – Это связано с нашей молодежной космической программой. При освоении Венеры существует проблема пребывания на поверхности планеты. Там опасные природные условия. Высотный эшелон от 500 до 1000 метров значительно безопаснее, и там мог бы размещаться долговременный плацдарм легче воздуха. Лапуту – это относительно небольшой прототип такого плацдарма. При его проектировании и строительстве наши студенты продемонстрировали необходимые знания и умения по работе с информационными и материальными технологиями и поверили в свои силы. Это соответствует принципам работы с молодежью, которые разработаны в социальной теории Ленина – Мао.
Чен Мо согласно покивал головой.
– Ваша последовательность в работе с молодыми людьми внушает уважение. Но я полагаю, уважаемый Ним Гок, вы нашли и земное применение этой машине.
– Да. Она используется как грузовой кран для работы в горах, а иногда как центр контроля авиационных тренингов. Отсюда инструктору удобнее следить за тем, как начинающие пилоты выполняют учебный комплекс маневров.
– Я понял вашу мысль, – Чен Мо снова кивнул. – А вы не задумывались о небольшом летающем отеле? Или о небольшом круизном лайнере? По международному праву воздушное судно в нейтральном небе обладает экстерриториальностью. Фактически экстерриториальность в небе более эффективна, чем на море. На море определенные спецслужбы позволяют себе игнорировать нормы права. В воздухе это для них будет более затруднительно. Можно ли взять на абордаж воздушное судно?