– Он заботливый парень, – вставила Чуки.
– Да, он очень заботливый, но… Я не могу ему объяснить, что меня беспокоит, и он понимает, что я не могу объяснить, и что я не засну, и говорит: давай погуляем? Это, наверное, правильно… Скиппи, Зирка, вы не были в Дили и не видели. Я объясняю: раньше в Дили страшно было ходить ночью, а теперь кажется, что там нет ночи, там просто вечер, везде светло, люди ходят по улицам… Ездят, что-то делают… А потом сразу утро… Мы идем гулять до таверны дяди Жосе, которая теперь открыта круглые сутки. Это совсем не та таверна, абсолютно не та…
Подошел Талиб, сгрузил на стол тарелки, стаканы и кружку и удивленно спросил:
– Элвира, это почему у дяди Жосе не та таверна? Очень даже та. Классная, да!
– Она не та, которую я помню с детства, – пояснила тиморка. – Похожа, но другая.
– Ага! – Бармен кивнул. – Ребята там сделали прозрачный купол вместо крыши. Это называется: «марсианская Эллада», сейчас это модно… Хэй гло, я не стал сам сыпать перец в твой кофе, я не знаю, сколько его надо. Вот, ставлю перечницу отдельно.
– Спасибо, – Зирка кивнула и взяла пластиковую черную акулу с дырочками на носу.
– Ты реально будешь сыпать? – Недоверчиво произнес Талиб.
– Ну, – подтвердила она, кинула в кружку два кусочка сахара, помешала ложечкой, посыпала серым порошком поверхность напитка и сделала глоток.
– Ух ты… А это вкусно или просто прикол такой?
– Кому как, – ответила Зирка. – Попробуй.
– У-у… Пойду, смешаю себе такую же фигню… Ну, дела, блин…
Один из австралийцев глянул на экранчик своего коммуникатора и крикнул ему:
– Amigo, по дороге включи телек, местный канал.
– А что там? – Спросил бармен.
– Орквард, – лаконично ответил австралиец.
…
----------------------------------------------------------
----------------------------------------------------------
Aloha foa! Это я, Пепе Кебо. Сегодня Хат-Хат стоит на ушах с самого утра, а после приводнения флайки с гостями группа охраны порядка, типа, временно утратила контроль над ситуацией, и моя попытка пообщаться с Орквардом прямо на пирсе окончилась неудачей. В смысле, меня и ещё полдюжины человек спихнули в воду, а когда я выбралась, пароход уже ушел. В смысле, Оркварда утащили в одну сторону, доктора Чинкла – в другую, а двух девчонок, которые прилетели с ними – в третью. Сейчас ситуация нормализовалась. Орквард, слегка помятый, но не пострадавший, доставлен к нам в телестудию, в админ-корпус «BC», вот он передо мной.
Пепе Кебо: Гисли, как тебе первый час пребывания на Хат-Хат?
Гисли Орквард: Нормально. Меня даже никуда не уронили. Правда, я пока успел рассмотреть Тетрабублик только с воздуха, когда мы шли на лэндинг. А тут внизу я ничего толком не успел… Хотя я успел оценить девушек. Девушки симпатичные и сексуальные, включая присутствующих.
Кебо: Мерси. А правда, что ты прилетел снимать кино по «Парусам прадедов»?
Орквард: Ну, в общем, да. Мы вдвоем, я и Скиппи, сейчас в авангарде, мы выбираем натуру, договариваемся с менеджерами территорий, а главные киношники движутся следом и снимают эпизоды. Все полярные точки уже выбраны, вулканические тоже, большая часть океанских съемок – тоже, и инопланетные джунгли – в основном, но некоторую часть мы выберем здесь, а в Австралии будем выбирать пустыню. Хотя некоторая часть пустыни будет натурально инопланетная, с Марса.
Кебо: У тебя получился отличный круиз по планете, верно?
Орквард: Да, и главное – на халяву. Хотя нет, главное – в хорошей компании.
Кебо: Ты колесишь по миру на фоне того, что пресса называет «Третьей мировой войной», а футурологи строят прогнозы: что дальше? Что дальше, Гисли?
Орквард: Мощный вопрос, Пепе… Третья мировая война. Она идет совсем не так, как первая и вторая. Нет новых мировых империй. Нет миллионов подневольных солдат, которые бессмысленно истребляли бы друг друга в битвах старых и новых империй, спорящих за мировое господство… Но главный признак мировой войны есть: передел мира, причем гораздо более глубокий, чем в двух предшествующих мировых войнах. В тех двух случаях для людей ничего, по сути, не менялось. Одна империя или другая – невелика разница… Но в ходе Третьей мировой войны население больших территорий, десятки миллионов людей, перешли невидимую черту и превратились в нечто совсем иное, чем нации с их привычными атрибутами, такими как идеология, религия, мораль, государственность, единые ценности и священные символы… По-моему, это главное.