Теперь объясняю, почему важно про креветок. После того, как суб-лейтенант Зидано (классный парень, между прочим) накормил нас сэндвичами с какао, мы двинулись знакомиться с международной научно-экспертной группой. Где должна находиться научная группа после легкого завтрака? Там, где лучше всего ловятся креветки! По южному барьеру дорога идет на запад шесть миль, мимо маленького порта и короткой резервной ВПП, а последние три мили просто так. Полвека назад, французские форсы хотели освоить и западную половину атолла тоже, поэтому построили узкую бетонную дамбу через несколько проток на южном барьере, соединив восточный остров с цепочкой из десятка мелких моту. Потом плюнули, и дамба оборвалась на полпути с востока на запад. Один из последних моту в цепочке – загогулина с маленькой суб-лагуной метров двести в поперечнике. Глубина здесь маленькая, вода просвечивается, до дна, водоросли растут со страшной скоростью, а креветки-мутанты жрут их, набирают вес и плодятся.
Про это специальное креветочное место знали двое наших, оказавшиеся в научно-экспертной группе: Рокки Митиата и Квинт Аптус. Их fare на Таити, 500 миль к норд-норд-вест от Муруроа, так что, почти здешние, тем более Квинт – фанат рыбалки на Туамоту. Ематуа Тетиэво, с Нукуфетау говорит, что и сам бы нашел это место, но как теперь проверишь, если они уже показали? Короче: наших экспертов в группе трое, а французов – четверо. Во-первых, Анри-Жак Марне, вице-директор ESA. Он немного старше Квинта (которому полтинник) и порядком моложе Ематуа (которому уже за шестьдесят). Но, по сравнению с ними он выглядит бледным и замученным, Правда, говорят, что он крупный ученый. Это в Европе такая дурная традиция: ученому там полагается быть таким полудохлым. Типа, вся сила ушла в мозг. Бред, короче. Второй француз – Гастон Дюги моложе Марне лет на 10, но тоже бледный и слишком тощий. Наверное, он следит за физической формой, но не часто, поэтому у него неправильное пузо. Мама говорит: пузо у мужчины должно быть большое и упругое, чтобы… Вот. У папы такое пузо, и у Квинта, и у Ематуа. А у Гастона Дюги просто складочка, пузо – не пузо. Недоразумение, короче. Уж лучше вообще без пуза, как Хаген… Или как третий француз – Клод Филибер. Он выглядит, как футболист, хотя примерно ровесник Дюги. Фокус в том, что Филибер – негр, а неграм по европейской традиции разрешается быть физически крепкими, даже если они ученые. Почему такая традиция – фиг знает.
Четвертый номер французской команды – Доминика Лескамп, инженер – астронавт. Симпатичная девчонка, чем-то похожая на Лару Крофт, только не помню из которой серии. Вот кто действительно в форме! Доминика выглядит ровесницей Жанны, хотя реально на семь лет старше (ей 35). Она была в единственном европейском экипаже, летавшем на Луну. Хотя, мне непонятно: зачем они туда отправляли пилотируемый корабль? Наверное, просто доказать: Ага! Мы тоже можем, не хуже, чем янки! По-любому, Доминика (или кратко: Доми, как она представилась), это единственный в команде человек, ступавший на другую планету (астрономически, Луна, как бы, не планета, а естественный спутник, но в техническом смысле это без разницы).
Мы подкатили туда на трицикле. Тоже мне, космический полигон, разъездные тачки самые дешевые: тонгайские «Jirafa», два места сзади, одно впереди. Хаген рулил, а я устроилась на коленках у дока Фрэдди, по-взрослому спросив у Жанны разрешения поюзать её мужчину. Она посмеялась и разрешила, потому что я на 20 фунтов легче. Вообще-то можно было взять два трицикла, но так прикольнее. Остальная команда приехала к креветочной загогулине на трех таких тачках, примерно на час раньше. Правда, до креветок-мутантов они ещё не добрались, потому что тормозили: сначала искали удобное место для солнцезащитного тента, потом этот тент ставили, а потом зацепились языками… Но мы с Хагеном не такие тормозные, ага!