— Поэтому она и здесь, — напомнил ему Рид. — Моя идея, — пробормотал он, с сарказмом, выпуская струйку дыма и наклоняя в мою сторону свой стакан. — Можешь не благодарить.
— Я не хотела приходить, — вздохнула я. — А сейчас тем более не хочу оставаться.
Рид выплеснул остатки виски в ближайшее растение, а я двинулась к двери. Он остановил меня, положив руку на мою, но я резко отдернула.
— Бен, дай мне побыть с ней, — резко сказал Рид, не отрывая от меня взгляда.
— Нихрена. Она и так уже в ярости. Нам нужно закончить это интервью. Мы уже два гребаных месяца держим пресс-релиз в тайне, чтобы именно она объявила об этом туре!
— Я буду паинькой, — прошептал он.
Я удивленно вскинула бровь, понятия не имея, что вообще происходит. И решила, что лучше мне этого не знать.
— А давайте вообще без этих игр? Я буду готова в гостиной через десять минут. — Я вернулась в пентхаус и бросила на Адама и Рая настороженный взгляд.
— О черт…
Я не поняла, кто из них это сказал, и мне было всё равно. Мысленно повторяя список вопросов и для подкаста, и для Speak, я игнорировала нарастающее напряжение. Вопросы для подкаста были куда более личными, и я не собиралась сдерживаться. Как говорили парни — они были мне должны.
— Стелла, — шепот Рида за спиной заставил меня вздрогнуть, пока я затягивала фиксатор штатива.
— Всё нормально, Рид. Прибереги свои извинения. Давай просто покончим с этим.
— Ты не хотела приходить?
Я тяжело вздохнула, упрямо отказываясь смотреть в его сторону.
— Нет.
Я почувствовала, как в груди всё сжимается, когда развернулась и едва не врезалась в его грудь. В тот же миг меня окружили запах табака, легкие нотки виски в его дыхании и этот чертов Irish Spring, который, казалось, исходил от самой его кожи, приводя все мои чувства в полную боевую готовность.
— Ты неприлично богат, а до сих пор не сменил дешевое мыло.
— Сейчас появился гель для душа, — он усмехнулся.
Как резкий удар хлыстом. Или, возможно, я просто забыла, насколько он непредсказуем.
— Почему ты всё еще работаешь в Speak?
— Я счастлива там, — ответила я, сбитая с толку его вопросом.
— Это же не то, чего ты хотела, — не отступал он.
— Я иду к своей цели. На это нужно время.
— Чушь. Ты должна была путешествовать и писать. Это была твоя мечта.
— Мечты меняются, — я пожала плечами. — Я именно там, где хочу быть.
Он смотрел на меня так, будто не верил мне.
Его следующая фраза прозвучала так же сухо, как и мое пересохшее горло.
— Вот оно как, «сгореть до тла», Стелла.
Его слова больно полоснули где-то в груди. Я ведь не планировала ничего, кроме как закончить учебу и колесить по концертам, жить гастрольной жизнью и надеяться, что однажды мне выпадет шанс пробиться в какое-нибудь крупное издание. Я делилась с ним этим. Но он намекал не только на это. Последние годы я не делала ничего, что пугало бы меня, — с той самой минуты, как влюбилась в него. От того, что у него хватило наглости указывать на это после трех лет отсутствия, приводило меня в бешенство. Я заставила себя дышать медленно, когда в груди нарастала тревога. Этот мужчина знал меня, ведь я сама позаботилась об этом.
— Ты притащил меня сюда, чтобы тыкать мне в лицо своим успехом?
Он нахмурился.
— Конечно нет. Я пригласил тебя, чтобы ты взяла интервью у нас.
Я установила камеру на штатив.
— Этим я и занимаюсь, ваше высочество.
Как я и предполагала, журналисты сыграли на фамилии Рида. Его прозвали Королем Крауном126.
— Я не ведусь на это дерьмо, — он отмахнулся. — Всё идет не так. Можем начать заново? После интервью?
— Я еду на репетицию к Пейдж.
— Отлично, увидимся там.
— Тебя не приглашали, — крикнула я ему в спину. — Это семейное мероприятие.
— Вот тут ты ошибаешься.
Каким-то образом мне удалось взять себя в руки для интервью. И после стопки виски и нескольких неловких минут всё пошло как по маслу. Через час безостановочных вопросов — а Рид, как обычно, ускользал от прямых ответов — у меня было достаточно материала, чтобы вызвать зависть у любого журналиста.
Мы с ребятами смеялись, вспоминая старые времена, пока Рид безучастно стоял в стороне и наблюдал за мной. Бросив взгляд на часы, я схватила сумку и стала прощаться. Бен сразу же отвел глаза, как только я многозначительно посмотрела на него.
— Позвони ей и исправь всё.
Его челюсть сжалась.
— Не я один всё просрал. — В его голосе не было ни капли прощения, ни намека на жалость. Но я слышала боль — глубокую, настоящую.