Не успев опомниться, я закрыла глаза и меня унесло в прошлое.
Первый долгий взгляд, который он бросил на меня на заднем сиденье машины Пейдж.
Медленный подъем уголка губ, когда он впервые улыбнулся мне.
Взрыв нашего первого поцелуя.
Та ночь, когда мы лежали обессиленные на его матрасе, отдав друг другу сердце.
Кто отвезет тебя домой?
Кто отвезет тебя домой?
Кто отвезет тебя домой?
Кто отвезет тебя домой?
Его голос сорвался в отчаянное требование в тот момент, когда бас резко оборвался, а сцена погрузилась во тьму — в короткой паузе перед тем, как ребята снова подхватили ритм, и толпа взорвалась за моей спиной.
Рид будто не замечал их восторга, уходя глубже в песню, выжимая голос до предела, спрашивая меня, умоляя меня ответить — пока последний аккорд не вернул меня обратно в реальность.
Клуб бушевал от восторга, а Рид сжал губы и выдохнул так, будто ему больно и опустил взгляд. Я всхлипнула, давясь рыданием, глядя, как он страдает.
Из-за меня.
— Сантерия135 в зале, — сказал Бен, заметив меня у своих ног.
Резко вынырнув из оглушающего шума, я вдруг осознала, что рыдаю стоя рядом со сценой, и в тот самый миг взгляд Рида нашел мой. Мое лицо исказилось от боли, и я раскололась для него так же, как когда-то раскололся, и он для меня. Я позволила ему увидеть ту двадцатилетнюю девушку, что жила во тьме, потому что он отказался впустить ее в свою собственную бездну. Его черты исказило бурей эмоций, — и сорвавшись со стула, он рванулся ко мне. В следующее мгновение я метнулась за кулисы и буквально врезалась в него. Мы сплелись руками, сбивчивыми, сорванными словами — а потом его губы накрыли мои.
Его поцелуй разнес меня в прах, и я набросилась на него, хватая всё, что могла; пальцами впилась в его футболку, пытаясь разорвать ткань. Мы вспыхнули единым огнем, пока его язык пробовал и захватывал меня, сжигая годы, разделяющие нас. Рид завладел мной этим поцелуем. И лишь когда нам окончательно перехватило дыхание, он отстранился.
— Детка, ты правда здесь?
— Рид, — выдохнула я в его губы, захлебываясь рыданиями, пока он держал меня так, будто готов был никогда больше не отпускать. И я не хотела, чтобы он отпускал.
— Рид, — всё, что я смогла вымолвить, пока рассыпалась в его объятиях, в его хватке, в то время как позади нас ревела толпа и требовала вернуть своего барабанщика на сцену. Но он был не их. Он был моим и сделал всё, что мог, чтобы доказать мне то, что я и так всегда знала.
— Стелла, детка, не плачь. — Игнорируя его просьбу, я сильнее вцепилась в него. Он прижал меня к себе так же крепко, шепча мне в висок: — Я никогда не забывал тебя. Не мог. Ты же знаешь, эта связь между нами не может просто исчезнуть. Не плачь. Я прямо здесь. — И едва слышно добавил:
— И всегда буду здесь, — пообещал он.
— Это было так красиво, — прошептала я сквозь слезы. Он осторожно оторвал мое лицо от своей груди, взял мои щеки в ладони, и я накрыла его руки своими. Он посмотрел на меня сверху вниз, и тихо сказал:
— Ты прекрасна. Боже, каждый раз, когда я вижу тебя…
И вдруг его улыбка погасла, сменившись вспышкой того, чего я никогда прежде не видела в его глазах. Я проследила за его взглядом… На кольцо на моем пальце.
И в этот миг реальность обрушилась на нас обоих.
Он резко отдернул руки, обвинение читалось в его чертах. Всё тепло в нем погасло. Он смотрел на меня с потрясенным неверием, затем покачал головой.
— Мне следовало догадаться.
Его голос разрезал меня на тысячу кусочков, когда он заговорил снова.
— Забавно, но я ни разу не почувствовал, что ты ушла от меня. — Его слова были пропитаны горькой иронией. — Я никогда не чувствовал, что ты оставила меня, Стелла.
Я задыхалась от ужасающего чувства потери, снова тянулась к мужчине, по которому скучала до боли, но он ускользал из моих рук. — Рид…
— Рид, — повторил кто-то позади меня. — Привет, Стелла. — Я обернулась и увидела Бена, который смотрел на меня уставшим, настороженным взглядом. Похоже, мое имя оставалось болезненной темой в кругу «Сержантов». — Там народ уже бунтует, чувак, — сказал он, переводя взгляд то на меня, то на Рида. И мгновенно уловив напряжение между нами, он покачал головой и ушел.