Когда он наконец отстранился, у меня осталась только одна просьба.
— Забери меня внутрь и трахни до беспамятства, мистер Рок-звезда.
— С огромным удовольствием, Граната.
Эпилог
Pink
Who Knew
Два года назад
Я согласилась на ту работу.
В тот день я оставила Нейта в той кондитерской, выдохнув сквозь слезы «Прости», перед тем как незаметно сунуть кольцо — которое не снимала с тех пор, как мы расстались, — в карман его пиджака. Через несколько месяцев после моего ухода из Speak по почте пришел возвращенный мной пресс-пропуск, билеты на Austin City Limits и записка от Нейта, в которой он написал, что я это заслужила. Это был его неожиданный подарок, как и его нежданное появление на том концерте. Безмолвная любовь в его глазах, светившаяся через всё пространство сцены, говорила мне, что мы в порядке, что мы всегда будем в порядке, и что наша история значила для него столько же, сколько для меня. Потому что, несмотря на то, как всё закончилось, между нами навсегда останется любовь. Всегда.
В том году журнал Austin Speak официально пригласили на Austin City Limits, наряду с остальными уважаемыми изданиями. Я не могла отделаться от чувства, что была к этому причастна. А когда увидела, что хедлайнерами станут Eagles, то поняла — это судьба дает мне знак, что круг замкнулся.
Мы с Нейтом уже не могли вернуться к тому, что было. И хотя, садясь в самолет до Сиэтла, я оплакивала будущее, которое нам никогда не суждено разделить, большая часть меня понимала — мне нужно сосредоточиться на своей собственной дороге. Мои планы пылились в бездействии уже слишком долго.
Мы с Ридом поговорили лишь однажды, прежде чем я приняла решение о работе. Он был в Лондоне, записывал новый альбом. Этот разговор длился два дня. И хотя признание вертелось у меня на языке, я решила не рассказывать ему о расставании с Нейтом, пока не выделю немного времени для себя, без тяжкого груза эмоций, готовых выплеснуться наружу. Я держала дистанцию, зная, что любой неверный шаг в разговоре может разрушить нашу едва возродившуюся дружбу и привести к ожиданиям, к которым я, возможно, не была готова.
Между нами лежали годы разлуки, и я не могла не восхищаться тем мужчиной, которым стал Рид. Мы говорили о группе, о нашей общей любви к музыке, о моем подкасте и планах на него. Он рассказывал дорожные байки о людях, которых повстречал, и я не могла не завидовать, пусть и с легкой горечью от того, что не была частью всего этого. Но я ни на единую долю секунду не могла сожалеть о времени, проведенном с Нейтом. Он был огромной частью моего пути, а не случайным объездом, и в глубине сердца я знала, что это правда.
Мы с Ридом оставили наш разговор открытым, как и всегда складывались наши отношения, искренне обменявшись «я люблю тебя». Он был всемирно известной рок-звездой с блестящим будущим, а у меня наконец появился шанс воплотить свои мечты так, как я всегда хотела. Нашей общей точкой опоры, как и всегда, оставались любовь, восхищение, уважение, дружба и, превыше всего, музыка, которую он обещал мне продолжать писать.
Я влюбилась в Сиэтл.
Через несколько месяцев после переезда в Вашингтон, поддавшись зову шестого чувства, я решила пустить там корни.
Днем я работала редактором в городской газете Seattle Waves — работа, к которой меня готовили, и которая у меня хорошо получалась, — а ночами занималась своим подкастом. Со временем ритм жизни сложился сам собой. За эти несколько месяцев я прочно обосновалась на новом месте: уверенно наматывала километры по тротуарам, выполняла черновую работу и сбросила те двадцать с лишним фунтов, набранных за время затянувшегося пути, выбирая самые длинные маршруты.
Иногда по вечерам я находила время для знакомства с местными клубами. Я вернулась к истокам, к фундаментальной работе — ходила на выступления подающих надежды новичков, чтобы сохранить свежий взгляд, параллельно беря интервью у ветеранов сцены для своего подкаста. Я ставила высокую планку и постоянно соревновалась сама с собой, выходя из этой гонки более сильным журналистом. Я покоряла профессиональные вершины, но делала это, дыша полной грудью. Моя позиция была устойчивой, и с правильно расставленными жизненными приоритетами, препятствий на пути оставалось немного. Быть на пике своей игры и на своих условиях было одновременно ожидаемо и сюрреалистично.
Я знала, что Нейт наблюдает. Он сам сказал мне об этом в нескольких письмах. Я удивила нас обоих, но в своем последнем письме он вскользь намекнул, что я приняла верное решение. И хотя это было больно, я с ним согласилась.