— Тебя подвезти?
Я бросила на него косой взгляд.
— Конечно. То есть, если ты уходишь.
Он положил несколько двадцаток на стойку, прежде чем снова завернуться в свой пиджак, окутав свое великолепное тело.
— Я ухожу.
Внутри его Тахо (Chevrolet Tahoe) я дрожала от прохлады кондиционера. Волосы всё еще были влажными и прилипали к лицу.
Нейт вел машину, положив кулак на руль, а локоть на подлокотник между нами. Я изо всех сил старалась смотреть на дорогу — и мне это удавалось, хотя он был невероятно соблазнительным.
— Итак, тебе осталось два года до выпуска. Куда потом?
— Куда угодно, — усмехнулась я. — Но у меня уже есть пара мест на примете.
— Ты изменишь свое мнение сотню раз, прежде чем получишь диплом.
Я выглянула в окно, где улицы постепенно заполнялись людьми.
— Уверена.
Поездка заняла всего каких-то четыре минуты, и я замерла, сжимая дверную ручку, прежде чем повернуться, чтобы поблагодарить его. Но не успела я вымолвить ни слова, как он заговорил первым.
— Я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Еще в баре собирался спросить, но, во-первых, ты, чертовски молода для меня, а во-вторых, я не хотел, чтобы ты подумала, будто я заключил эту сделку, чтобы затащить тебя в постель.
Я откровенно вытаращилась на него.
— Это было четыре минуты назад. Что изменилось?
— Ничего.
— Я всего на четыре минуты стала старше.
— Принято к сведению.
— Я только что рассталась со своим парнем.
Его взгляд опустился на мои губы.
— Значит, это «нет»?
— Нет. Мне всё равно, что мы расстались.
Он наклонил голову и расхохотался.
— Ух ты.
— Я правда не знаю, как это объяснить. Он был солистом группы, с концентрацией внимания как у комара.
— Думаю, это прекрасно всё объясняет.
Он наклонился, и наши глаза встретились.
— Просто хочу, чтобы ты знала: мне пиздец как нравится твоя футболка.
— Знаю.
Между нами повисло плотное электрическое напряжение, и мы обменялись улыбками, как раз в тот момент, когда из ресторана вышли Пейдж и Рид. Оба повернули головы, и их взгляды буквально впились в нас.
— Так что, я позвоню тебе завтра?
— Извини, я ни с кем не встречаюсь. Но увидимся через полгода. Спасибо за то, что подвез, Нейт.
Я выскочила из машины под испепеляющий взгляд Пейдж. Когда я обернулась, Нейт уже сворачивал направо, а на меня смотрели две пары ожидающих глаз.
— Эй, не смотрите на меня так. Я же говорила, у меня с собой презервативы.
Глава
6
Given to Fly
Pearl Jam
В пять лет я оказалась в забеге с быками в Мексике. Это было мое первое настоящее воспоминание.
Мать привезла нас в Панотлу20 навестить ее родню. Городок находился всего в паре миль от Тласкалы, где ежегодно устраивали забег быков после Праздника Успения — красочного парада, полного цветов, который католическая церковь посвящала Деве Марии.
Как-то в суматохе и хаосе толпы мать выпустила мою руку. Мое решение было мгновенным. Я даже помню, как приняла его. На мне была похожая одежда, как и на участниках, и я тоже захотела стать частью этого. Не могла такое пропустить. И вместо того чтобы потянуться к ее руке — я побежала.
Может, это длилось секунды, а может быть и минуты, но я помню эйфорию, когда увидела вдалеке одного из огромных животных, несущегося сквозь толпу. Никогда не забуду визги и крики, полные ужаса, которые издавали люди вокруг, но мне не было страшно.
Меня выдернула из этой толпы крупная женщина и крепко обхватила мертвой хваткой. У нее были зубы, похожие на костяшки домино, и она принялась отчитывать меня, пока наконец не подоспели мои родители.
Меня не наказали поркой за участие в забеге быков, хотя моя злая тетя Ямара говорила, что за мной придет Эль Кукуй21, чтобы забрать меня. Родня меня встретила совершенно иначе. Целую неделю эту историю пересказывали друг другу моя мать и ее двенадцать сестер, а потом она разлетелась по всем знакомым. Перед тем как мы уехали из Панотлы, я разбила пиньяту в форме быка. Только это мне и запомнилось. Но позже мать рассказала, что это была вечеринка в мою честь. Все они считали, что я вырасту особенной. В тот день моя мать попросила благословения у моей прабабушки, чтобы та помогла ей в воспитании такой niña rebelde22.
Ее семья была до смешного суеверна, но я следовала всем этим суевериям, потому что это было такой же частью меня — как дань уважения матери и ее корням. Я гордилась своей латинской стороной, в то время как моя сестра умело делала вид, что ей всё безразлично. Пейдж потакала нашей матери только тогда, когда это было абсолютно необходимо.