Я стучала уже в четвертый раз, когда Рид открыл дверь — в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, а на его гипс был натянут пластиковый пакет из супермаркета. С горячей едой в руках, я проигнорировала шок от зрелища почти голого мужчины и протиснулась мимо него, чтобы поставить горячую миску на его стойку.
Еще одна волна шока прокатилась по мне, когда я окинула взглядом скудную обстановку: поношенный матрас в гостиной, где должен был стоять диван, старый, должно быть, телевизор десятилетней давности и единственное кресло на маленьком открытом балкончике.
— Я не говорил, что ты можешь войти. — В его голосе сквозила злость, когда он шагнул вперед, заслоняя мне обзор. Его грудь была четко очерчена мускулами и сплошь покрыта татуировками.
Я тяжело сглотнула, встречаясь с ним взглядом.
— Ну, либо ты роняешь это полотенце, берешь тарелку, и я вижу тебя голым, либо…
Он тут же выронил полотенце, и я невольно посмотрела вниз. На нем, к счастью, были боксеры. Я повернулась спиной и начала рыться в его шкафчике в поисках стакана. Они оказались пустыми, и я знала, что большинство его посуды — в раковине. Впрочем, в его защиту — посуда отмокала в теплой, мыльной воде.
— Мне просто нужно что-нибудь выпить, и я уйду.
— Как знаешь. — Он направился в сторону коридора, и спустя несколько секунд я услышала, как включился душ.
Инстинктивно я начала мыть его посуду, осматривая кухню. В ней совершенно не было ни жизни, ни цвета. Она напоминала дешевый номер в мотеле — только самое необходимое, — и это была еще щедрая оценка. Мусор был кое-как собран сбоку на маленьком, отделанном под искусственный гранит, островке напротив раковины, но я видела, что большая его часть была разбросана по полу — будто он пытался прибраться и в итоге психанул, когда что-то пошло не так. Я едва сдержала улыбку, доставая совок и щетку из его пустой кладовки: на голой пластиковой полке стояли только коробка хлопьев и лапша быстрого приготовления.
Я бросила взгляд на столешницу рядом с дешевой кофеваркой и увидела уведомление — последнее предупреждение на имя Рида Крауна. К его арендной плате был прикреплен штраф за просрочку в размере семидесяти пяти долларов. И ему угрожали выселением.
Семьдесят пять долларов? Вот ублюдки.
Я схватила рулон дезинфицирующих салфеток из-под раковины и оттерла столешницы, прежде чем вытащила мусор на крыльцо, чтобы забрать его, когда буду уходить. Мне пришлось ходить по кухне, намотав салфетки на свои конверсы, поскольку швабры у него не нашлось.
В этот момент он вышел из душа — с мокрыми волосами и каменным выражением лица, наблюдая за мной.
— Какого черта ты тут делаешь?
Его влажные волосы прилипли к голове; он обогнул стойку, одетый лишь в джинсы, плотно облегавшие бедра. Я заметила немного пены за его ухом, когда он бросил мокрое полотенце на островок между нами. Я подняла его и улыбнулась:
— Иди сюда.
— Э-э, нет. Ты собиралась уходить.
— О Господи. — Я прошла мимо него, чтобы найти ванную, и, как и ожидала, его спальня оказалась совершенно пустой. Там не было ничего, кроме разбросанных вещей, старой пластиковой вешалки и маленькой пустой коробки от старого телефона. Всё выглядело так, будто Рид просто обосновался временно в чужой квартире. В его ванной, которая на удивление была чистой, я взяла шампунь и направилась обратно на кухню.
Он не отрываясь смотрел на посуду, стоящую в сушилке, куда я уже ее успела поставить.
— Как долго ты ходишь в этом гипсе?
Он повернулся ко мне с чем-то, что было очень похоже на досаду.
— Почти месяц.
Я подошла к раковине и включила воду, проверив температуру пальцем.
— Ну, тогда… — Я кивнула в сторону струи. — Иди сюда.
Он понял, что я задумала, его плечи напряглись, и он покачал головой.
— Я справляюсь.
Я подошла к Риду, зачерпнула рукой пену и остатки шампуня из его волос и показала ему. Он издал раздраженный, пахнущий мятой, выдох.
— Иди домой, сестренка.
— Перемирие. Ладно? Пятиминутное перемирие.
Рид внимательно окинул меня взглядом, а затем вышел на крыльцо, чтобы принести пластиковый стул. Он был не той высоты, но мы справились. Покрытая испариной от уборки, я склонилась над ним и откинула его голову назад, прежде чем запустить пальцы в его мыльные волосы.
Я поджала губы.
— Полагаю, твоя «здоровая» рука уже сдалась?
— Отвлекся на шум на кухне.
Я посмотрела на него сверху вниз, прижала насадку душа к его виску и начала снова промачивать волосы. Выдавила немного шампуня — дешевого дерьма из «долларового магазина» — себе на ладонь и добавила к остаткам пены, прежде чем запустить пальцы в его волосы.