— Знаю. А я серьезно отношусь к Дону Хенли.
— Ч-ч-что? — переспросил он, нахмурив брови.
У меня не было времени объяснять мое увлечение барабанщиком Eagles. Меня ждали столики.
— Всего три месяца?
Нейт кивнул.
— Три. И до сих пор не могу тебя себе позволить.
— Ладно, — сказала я оживленно.
— Хорошо, — сказал он с лукавой ухмылкой. — А теперь, прошу меня извинить, пока я пойду отмою свои яйца от кинзы и лука.
Я разразилась смехом ровно в тот момент, когда Рид вернулся через дверь с подносом, полным напитков. Нейт направился к нему, а я побежала на кухню, зовя Пейдж.
Мое волнение было заглушено рявканьем моего имени.
— Стелла.
Лесли, наш менеджер, которая выглядела как мой школьный тренер по софтболу с широкими плечами, как у лайнбекера66, подошла ко мне строевым шагом.
— Да?
— Есть ли причина, по которой ты швырнула ведро ледяной воды, чипсов и сальсы в наших клиентов?
Рид снова был на кухне, раскладывая две тарелки, и я видела улыбку на его профиле.
— Я поскользнулась.
— Миа сказала, что ты швырнула поднос.
Миа — мелкая сучка, была по уши влюблена в Рида и видела во мне угрозу. Я часто замечала, как она сверлит меня взглядом, когда мы с Ридом болтали между столиками.
— Миа — лгунья, и она ворует чипсы и сальсу каждую ночь, когда уходит.
Проходя мимо, Рид тихо застонал, призывая меня заткнуться, пока не стало хуже, и взял тарелки.
— Что ж, считай это первым предупреждением.
— Мне понадобятся несколько дней отгула в сентябре.
Рид не выдержал — его будто прорвало, и он громко расхохотался, выходя в зал.
Я тяжело сглотнула, пока Лесли смотрела на меня в упор.
— Может быть, стоит подумать об отгуле, когда ты не находишься под угрозой увольнения?
— Согласна.
Пейдж вышла из комнаты для персонала, обняла меня за плечи — по ее лицу скатилась слеза от смеха. Сестра положила руку мне на плечо и улыбнулась.
— Ох, младшая сестренка, кто бы мог подумать, что ты окажешься нашим местным шутом?
Глава 14
Turn My Head
Live
Забавно, как влечение подкрадывается к тебе незаметно. Эти тонкие мелочи, которые ты замечаешь, когда наблюдаешь за человеком. Его странности.
Например, как он постоянно откидывает со лба волосы, которые достают до ушей. Как он всё время отстукивает ритм по бедру средним и указательным пальцами. Как его губы изгибаются в улыбке каждый раз, когда я отпускаю шутку. Как он скрывает свои улыбки и прячет за ними свою правду.
Истинная красота Рида не поразила меня при первой встрече. Я была слишком зла на мужской род, чтобы заметить. Конечно, он был горяч, в этой слегка растрепанной, угрюмой, бунтарской манере. Но под поверхностью враждебности, которая играла между нами, мое любопытство росло.
Мы провели последнюю неделю, буквально живя на заднем сиденье машины Пейдж: споря, смеясь и разговаривая. Каждый раз, когда он говорил, я ловила себя на том, что наклоняюсь к нему ближе, становлюсь более вовлеченной, более очарованной… всё сильнее.
И довольно часто заднее сиденье ощущалось как наше пространство, закрытое пространство между нами двумя, пока Пейдж тараторила Нилу обо всем на свете. В некоторые вечера, как и в этот, Рид был на взводе после долгого дня, проведенного в своей пустой квартире.
Мы оба немного сходили с ума от рутины — только работа и никаких развлечений. Но Пейдж и Нил стали нашими спасателями. Даже если мы просто навещали друзей, брали еду навынос или катались по городу, это был глоток свежего воздуха среди серых будней.
Неугомонность и скука были пугающей комбинацией.
Но каждый раз, когда я смотрела направо, туда, где он сидел рядом со мной, и видела игривый огонек в его глазах, я знала, что он с таким же нетерпением ждал этого уютного пространства, как и я.
— Когда тебе вернут твой пикап, чувак? — спросил Нил с водительского сиденья.
— Через неделю.
Удивленная нотками разочарования в его голосе, я уставилась Нилу в затылок.
— Гипс тоже снимут? — Нил обратился к нему через зеркало заднего вида.
— Слава Богу, — пробормотал Рид. — Но я в долгу перед вами обоими за то, что позволили мне упасть к вам на хвост.
Пейдж обернулась через плечо и посмотрела на него.
— В любое время, серьезно. — Она одарила его своей материнской улыбкой, и он ответил ей тем же. Это было самое странное, что существовало между ними: искренняя дружба между двумя полными противоположностями.