Я запрокинула голову и расхохоталась.
Я: Держись. Осталось всего пару недель.
Лекси:Ты уже нашла жилье? Я скоро свихнусь!
Я: Почти. Обещаю.
Лекси: Слава богу. ХХХ.
Я сделала глубокий вдох, стряхнув всякие сомнения о будущем. Всё зависело только от меня.
После пары часов, проведенных у Тодда и Аны — барменов из «Тарелки» и пары, в чьем доме мы часто тусовались, когда у нас совпадали выходные, — я изнывала от желания снова остаться с Ридом наедине на заднем сиденье.
Я была как наркоманка, жаждущая его внимания, пронзительности его взгляда, в надежде поймать его редкую улыбку только для себя.
Но в тот вечер, несмотря на облегчение от того, что он выбрался из дома, он стоял в тени, с пивом в руке, в джинсах, черных ботинках и выцветшей черной футболке, которая видела лучшие десятилетия. Серебряная цепочка от его бумажника была единственным украшением на нем. Он был абсолютно настоящим — таким, какой он есть.
Легкая щетина и смуглая кожа в сочетании с черными татуировками, покрывавшими его подтянутые руки, делали его еще более привлекательным. Большую часть времени Рид выглядел незаинтересованным, как будто ожидал большего от любого места, куда бы мы ни пришли. Он никогда не пил лишнего, ровно столько, чтобы снять напряжение. Я предполагала, что это из-за зависимости его родителей. Зато он затягивался косячком, каждый раз, когда его передавали по кругу.
Я же в тот вечер решила оторваться по полной. Я пила уже пятое пиво, когда Пейдж толкнула меня в плечо, оторвав мой взгляд от Рида.
— Что? — спросила я, раздраженная.
Она бросила на меня многозначительный взгляд, который говорил, что я слишком откровенно на него пялюсь. И всё же, каждые несколько минут мои глаза медленно возвращались к нему. Однако я чувствовала себя в безопасности, потому что в этот вечер он был далеко, словно находился где-то в другом месте — рядом физически, но будто застрял в своих мыслях.
— Эй, ублюдки! — раздался крик с крыльца.
— Похоже, Броди сегодня освободился пораньше, — засмеялась Ана, когда он вышел на патио, где мы собрались, — жертвы ужасной жары, покрытые потом, но слишком захмелевшие, чтобы переживать.
Броди поставил на стол новую бутылку текилы, и мы все застонали в предвкушении похмелья. После двух шотов музыка стала громче, и вечеринка оживилась.
Рид удивил меня, начав пить текилу шотами, а я удивила себя тем, что подошла к нему после своего третьего.
— Почему ты выглядишь таким скучающим?
Он пожал плечами.
— Всё то же дерьмо, — пробормотал он.
— Где бы ты предпочел быть?
Глаза цвета морского стекла переместились на мои.
— Неважно.
— Ты скучаешь по ней?
Он нахмурился, а затем покачал головой.
— Нет, и перестань меня анализировать, потому что ты всё неправильно понимаешь.
— Ладно, извини, — прошептала я.
Я отступила, потому что почувствовала, как от него исходит раздражение. Даже в окружении друзей в нем всегда чувствовалось это напряжение — будто в любую секунду он мог сломаться, взорваться или и то, и другое. Это пугало меня и притягивало одновременно. Рид был непредсказуем в своих настроениях, осторожен в словах и постоянно балансировал на грани между злостью и унижением.
Пейдж души в нем не чаяла, Нил тоже, и это должно было успокоить меня, но не успокаивало.
Я была одновременно заворожена и испугана тем, что чувствовала к Риду, и это чувство только усиливалось. Меня тянуло к нему с силой гравитации. Я хотела забраться ему в голову. И это было только начало того, что я хотела.
Возможно, он знал, что я вижу красоту за его маской безразличия, и я заставляла его чувствовать себя так же неловко, как и он меня.
Большую часть вечера я держалась подальше от Рида, пока Броди с одной стороны наполнял мои уши деталями правильного скручивания косяка, а Пейдж с другой — сидела, хихикая на коленях у Нила.
И всё же, идиотка, которая становилась смелее с каждой рюмкой Cuervo71, сумела взять верх. Я обнаружила, что его нет на многолюдном крыльце. Незаметно от гостей, мне удалось проскользнуть внутрь и найти Рида, который говорил по телефону.
— Мне жаль. Я знаю. Мне, блядь, жаль. Я найду способ помочь. Клянусь.
Затаив дыхание, я прошла мимо него, создавая видимость, будто иду в ванную. Я поймала его колючий взгляд, когда огибала кухонный стол. Казалось даже дыхание рядом с ним было вторжением.
Когда я вымыла руки и стерла черные потеки под глазами из-за жары, я вышла из ванной и увидела Рида, сидящего на диване. Его взгляд был отрешенным, загипсованная рука покоилась на коленях. Я остановилась, сердце бешено колотилось, и я прикусила губу.