— Стелла! — крикнула Пейдж, пытаясь привлечь мое внимание.
Она толкнула меня плечом и заставила оторвать взгляд от Рида.
— Ну, что скажешь, будущая мисс Rolling Stone?
Думаю, я влюбляюсь в короля ничего.
Только он совсем не «ничего». Он был всем, чем угодно, кроме этого.
— Их подпишут меньше чем через год, — заявила я без колебаний.
Ошеломленная, я снова посмотрела на сцену.
— Я же говорила, — сказала Пейдж Нилу, пока я рассматривала каждого из них по отдельности, отмечая, как тонко они чувствуют друг друга, прежде чем снова переключить внимание на Рида.
Он ни разу не взглянул на публику. Он был полностью погружен в музыку, но я видела, как он переглядывался с Беном, который иногда поддразнивал его. Игра на барабанах была для него вторым воздухом, и я не могла оторваться — полностью завороженная.
На его виске выступила испарина. Никогда в жизни я не видела ничего более сексуального, чем Рид Краун, искусно вращающий свои палочки, прежде чем обрушить очередной бит. Его влажные от жара волосы свободно подпрыгивали вокруг лица, пока он выкладывался по полной, реагируя на музыку всем телом, полностью погруженный в свой ритм.
Пот блестел на его шее, пока он оседлал волну музыки, безупречно держась в ритме. Он прикусывал губу, когда ускорял темп, покачивая тело в такт, а моя грудь вздымалась и опускалась от желания.
Я умирала от жажды и хотела лишь одного — слизать соль с его кожи, оседлать его и раскачиваться на нем. Как невменяемая наркоманка, и моей дозой были его биты. Мне никогда не надоест это зрелище, где Рид в своей стихии и полностью владеет сценой.
«Сержанты» смешивали авторские песни, которые я слышала на репетициях и которые имели серьезный потенциал, с безупречными каверами.
Бен как-то сказал мне в «Гараже», что каверы — это не время, чтобы переделывать музыку на свой лад, потому что это чужой труд, и коверкать его было бы неуважением. Каверы, по его словам, должны быть данью уважения. Рид же заявил, что это самая большая чушь, которую он когда-либо слышал, и что некоторые из самых узнаваемых хитов в истории вообще-то были каверами. Но при этом всё равно отбарабанил ритм так, как нравилось Бену. Эти двое, казалось, часто по-доброму спорили о направлении в музыке и в группе, в то время как Рай и Адам были куда менее вспыльчивыми и просто рвались играть.
И даже если бы я не знала их лично, понимала — все они идеально подходят друг другу. Их саунд был смесью строгого олдскульного рока, идеально сочетающегося с элементами металла, психоделики и панка.
Я была в совершенном маникальном восторге и более чем потрясена, наблюдая за рождением чего-то грандиозного. Я чуть не слетела с катушек, когда они заиграли акустическую версию Freak on a Leash76, которая переросла в мастерски выстроенное крещендо эпического металлического фидбэка, разнесенного через их усилители.
Рид разрывал свои барабаны в клочья, а Бен, черт возьми, срывал крышу своими вокалами.
И не я одна в клубе так реагировала. Пейдж стояла и кричала вместе с Нилом, полностью отдаваясь музыке — и только заметив их стоящими на ногах, я поняла, что делаю то же самое. В течении часа весь танцпол был забит под завязку. Люди ломились к сцене, переполненные признанием и восторгом.
Женщин тоже было хоть отбавляй, каждая старалась заполучить внимание харизматичного фронтмена с мощным голосом, гитариста, басиста и барабанщика, который даже не удостоил их взглядом.
Я была полностью опьянена происходящим и не притронулась к пиву с самого начала их сета. И слава Богу. Я заряжалась толпой, пока мы стояли и поклонялись алтарю «Мертвых Сержантов», пока они взрывали зал своим выступлением.
— Ты какая-то тихая, — заметила Пейдж по дороге домой, оборачиваясь ко мне через плечо.
Я скрыла свое разочарование от того, что Рид всё еще оставался в клубе, окруженный толпой женщин, которые начали угощать его пивом еще до того, как закончился сет.
Мы коротко пересеклись с ребятами после их второго выступления. Пейдж обняла Рида, как гордая мать, в то время как я молча стояла в стороне, пока она тараторила без остановки. Он лишь раз взглянул в мою сторону, его глаза всё еще горели адреналином. А я стояла в стороне, надеясь хоть на секунду остаться с ним наедине, услышать хоть слово, шепот — и не получила ничего.
Бен заключил меня в медвежьи объятия сзади и утащил к бару за «праздничным шотом», который я осушила без колебаний.