— Ты волновалась, что я хотел, чтобы ты уехала?
— Рид, ты не просил об этом, а я как нахлебница. И ты ненавидишь мой рот…
Рид отпустил меня и завел машину, а я продолжала:
— Пейдж ненавидит нас, и мы застряли вместе, потому что переспали, и ты чувствуешь себя обязанным…
— Вся эта ситуация дерьмовая, — тараторила я, пока Рид вылетал с парковки. — Такое ощущение, будто у меня нет ни малейшего шанса передохнуть, а этот менеджер — хитрый ублюдок. Он вытянул из меня все до последнего цента. Клянусь, он увидел баланс моего банковского счета и на ходу придумывал комиссии, пока печатал договор аренды. Это были все мои сбережения! Я даже не могу купить тебе стейк в том паршивом стейк-хаусе! Не могу купить тебе отвратительный, жирный, резиновый, как подошва стейк! Черт побери, да пошло оно всё!
Прежде чем я успела сделать еще один вдох, мы припарковались. Я замолчала и подняла глаза, увидев вывеску Emo’s.
— Почему мы здесь?
Рид бросил на меня многозначительный взгляд.
— Ладно, я замолкаю.
Мы сидели вплотную на широком переднем сиденье, как пожилые пары, что устраиваются рядом с одной стороны дивана. Где-то в глубине души я надеялась, что он достанет из бардачка номерной знак с надписью «Граната», как в том фильме «Городской ковбой»84, и поцелует меня, всю в поту, как Джон Траволта целовал Дебору Уингер. И всё решится само собой. Он будет моим Бадом, «ботаном из группы», а я — его Сисси, его Гранатой, и мне не придется ежедневно спрашивать себя, можно ли мне продолжать влюбляться в него, хотя я уже давно это сделала.
Он положил ладонь мне на макушку:
— Ого. Там действительно всё очень серьезно.
Я сглотнула.
— Ты даже не представляешь насколько.
Его глаза с нежностью смотрели на меня.
— Стелла, если бы я был лучшим человеком, сказал бы тебе вернуться домой, к родителям.
— Я могу.
— Нет, не можешь. Ты потеряешь свою работу и всё, чего уже добилась здесь.
Я сглотнула и подняла на него взгляд.
— Мне страшно. По-настоящему страшно.
— Значит ты делаешь именно то, что хотела, верно? Делаешь то, что тебя пугает.
— Верно, — сказала я с ложной уверенностью. — Это то, что я хочу. Это хорошо.
Он хмыкнул.
— Всё еще страшно, да?
— До усрачки.
— Что ж, хорошие новости: ты, по сути, уже на самом дне. Ты бедна, бездомна, и тебе приходится жить у друзей. Теперь тебе не хватает только наркозависимости.
— Вот дерьмо, — сказала я, когда его слова зацепили меня. — Ты прав. Тут есть какой-нибудь крэк, к которому мы можем пристраститься?
Его глаза расширились, он потер ладони друг о друга, а затем воодушевленно сказал:
— Уверен, мы найдем что-нибудь внутри!
— О, отлично. Заодно давай займемся сексом без презерватива! Постой! — сказала я, продолжая пожимать плечами и шевеля бровями. — Или лучше секс втроем, чтобы я не знала, кто папочка.
Рид нахмурился и накрыл мой рот ладонью.
— Останься со мной. Я обожаю твой рот, особенно когда на нем мой. И никто, кроме меня, тебя не трахнет.
Я ахнула сквозь зажатые губы:
— Ааа…тб нрааавлюсь.
— Стелла, ты единственная, кого я хочу рядом.
Я с трудом сдержала нахлынувшие эмоции, когда он коротко поцеловал меня и вытащил нас из пикапа.
— Рид, без обид, но мы оба на мели.
Он оглянулся на меня с хитрым блеском в глазах.
— Я Краун, детка. Мы знаем, как кайфануть без гроша в кармане.
Он сжал мою руку и потянул в пустой клуб. Мы были единственными посетителями, когда нас поприветствовал бармен.
— Мы только что открылись, чувак. Думал, вы играете только по средам.
— Нет, — сказал Рид, усаживая меня рядом с собой.
Пустой клуб выглядел совершенно иначе и казался почти заброшенным.
— Стелла, это Джон. Джон, это Стелла, — представил Рид.
— Привет, — помахала я и толкнула Рида в бок, прежде чем прошептать:
— В моем удостоверении я — Хуанита. Отлично, теперь я не смогу выпить пива.
Рид громко сказал:
— Извини, Джон, это Хуанита.
Я шлепнула его по лбу, и он громко рассмеялся, прежде чем сделать невозмутимое лицо:
— Не делай так больше.
— Прости, но это то, что мы делаем с ослами в нашей семье. Шлепки по лбу. Двойной шлепок означает, что ты полный идиот.
Перед нами поставили два бокала пива, и я схватила свой, словно его собирались у меня забрать.
— Всё в порядке, детка, просто пей.
Детка.
Я скрыла свое ликование, осушая пиво, как шлюха из студенческого братства.
— Полегче, — сказал он, когда я вытерла рот тыльной стороной ладони.