Три песни о самоубийстве.
Две песни о сексе.
И последняя — о том, что значит быть брошенным.
Между его отчаянных строк слишком явно проступало одно: он сражался с демонами, которых я никогда не встречала.
— Стелла? — голос Рида прозвучал тихо, и я уронила тетрадь, судорожно вытирая руками лицо.
— Прости. Но теперь я понимаю. Я понимаю, насколько это личное, окей? Я больше так не поступлю. Не буду давить. Просто дай мне шанс это доказать.
Я не могла смотреть на него. Я переступила его границы так, что дороги назад уже не было. В тот момент я сдалась — перестала давить. Подающая надежды журналистка во мне чувствовала отвращение к себе, а женщина, влюбленная в него, — напугана до глубины души.
Рид на мгновение застыл, а затем поднял меня на ноги.
— Хочешь сказать, это впервые? — поразившись ровному тону его голоса, я встретила его взгляд и быстро кивнула.
— Я был уверен, что к этому моменту ты уже успела прочитать половину.
Уголки его губ дрогнули. Я не могла заставить себя улыбнуться — не тогда, когда в голове мелькали отголоски его израненной души.
Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Я говорил тебе, что был в дерьмовом состоянии.
Мои губы задрожали.
— Ты сказал, что всё еще в нем.
Его дыхание обжигало мое лицо, и только тогда я осознала, что он всё еще мокрый и голый.
— Так ты не злишься?
— Я, блядь, в ярости, но с тобой это становится нормой, — он усмехнулся. — За всю жизнь не встречал женщины, которой нужно было так много знать.
— А я за всю жизнь не встречала мужчину, который хотел бы рассказывать так мало.
— Идеальная парочка, созданная в аду, — прошептал он, прикусив мою нижнюю губу. Почувствовав мое беспокойство, он пожал плечами.
— Это просто песни, просто способ выплеснуть накопившиеся эмоции, Стелла.
— Ладно, — прошептала я, целуя его грудь, отчаянно стремясь быть к нему ближе.
Я подалась к нему, подставив губы, и он накрыл их жадным поцелуем, разжигая огонь между нами.
Мы утонули друг в друге, и вскоре я была уже полностью обнажена.
Я царапала, упивалась его вкусом, пока не встретилась с его голодным взглядом — и не опустилась к его трону, в немом поклонении.
Он резко втянул воздух сквозь зубы, когда я взяла его член в рот.
Я сжимала, сосала, ласкала — голодная до безумия, пока он обхватил мой подбородок ладонью. В его глазах полыхал огонь, и он начал толкаться бедрами вперед. Его губы приоткрылись в беззвучном стоне.
Протяжный стон сорвался с моих губ, когда я почувствовала, как его член наливается и становится тверже с каждым движением. Поглаживая его мошонку, я активно работала ртом, то глубже, то быстрее, давясь, но не отступая — пока всё его тело не пробила дрожь.
— Черт… блядь… — выдохнул он, направляя мою голову, пока внизу живота разливался жар, растекаясь между бедер.
Я никогда в жизни не была так чертовски возбуждена.
Наши смешанные звуки сводили меня с ума, наполняя меня сладким предвкушением.
Я принимала его до тех пор, пока он не вцепился мне в затылок, и его оргазм горячей волной не пролился мне в горло.
Оставаясь на коленях, я подняла на него взгляд, ладони лежали на бедрах.
Он схватил меня за плечи, рывком поставил на ноги, а затем легко подхватил и усадил сверху, чтобы я оседлала его.
В его глазах блеснуло что-то темное, греховное.
— Граната, — прошептал он.
Глава 23
Santeria
Sublime
На следующее утро я приготовила Риду яичницу с чоризо и жареной картошкой. Из-за жары мы оба решили остаться дома и бездельничать до смены. Рид сидел у стойки, уплетая добавку, пока я перебирала его тексты.
— О, мне нравится вот эта. Боже, Музыкальный Ботаник, ты и правда поэт.
— Какая? — Рид развернулся на стойке, чтобы взглянуть в блокнот.
Я протянула ему записи.
— «Доверие». Обожаю ее. Офигенная.
— Мне нужно переименовать ее, — сказал он. — И мне не нравится гитарный рифф, который я написал. Слишком мейнстримовый. Нужно, чтобы Рай его доработал.
Я изобразила самый пафосный французский акцент:
— Гитарный рифф слишком мейнстримовый, значит. — И стряхнув несуществующую пылинку с футболки, с невозмутимым видом добавила: — Можешь быть еще более высокомерным? И, кстати, умник, когда ты научишься принимать комплименты?
Я смотрела ему прямо в лицо, пока он улыбался, а затем откусил огромный кусок яичницы, и его волосы упали вперед, скрыв ямочку. Я ненавидела, когда это происходило. Но я обожала, когда он улыбался.