— Не переставай верить в него, — прошептала я Бену, не отрывая от него взгляда. — Обещаю, он еще удивит тебя.
Хотя сама я уже не была уверена в своих словах, я молила Бена поверить мне.
— В эти выходные я поеду к нему, к его родителям…
Я вскинула руку, чувствуя, как бешено забилось сердце.
— Просто скажи, что их доставили по его старому адресу, и управляющий позвонил Пейдж. Ладно? Он не примет их, если узнает, что они от меня.
— Он не дурак, Стелла.
— Пожалуйста, Бен. Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как новые слезы скатываются по щекам. — Убеди его.
Бен кивнул.
— А что, если он спросит о тебе?
Стал бы он вообще спрашивать? Я никогда не забуду его взгляд в последнюю нашу встречу — будто все чувства в нем вымерли. Стена гнева, смешанная с обещанием, которое не имело ко мне никакого отношения.
— Скажи ему, что я в ярости. Он поверит. Скажи, что я не закрываю рот, всё время повторяя, какой он мудак. Он думает… — мой голос сорвался, я опустила голову, втягивая прерывистый вдох. — Он, наверное, думает, что я была просто влюбленной девочкой.
— Всё это, конечно, звучит красиво, Стелла. Вот только ты перестала говорить, ты, блядь, не ешь и не спишь, — Бен окинул меня оценивающим взглядом.
— Солги, Бен. И сделай это убедительно, ладно? Все меня предупреждали. Все, включая Рида. Я сама толкнула нас в эти отношения. Это не его вина. Он, наверное, уже забыл обо мне.
Я ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь.
Глава 26
Numb
U2
У разбитого сердца мерзкий звук. Это — эхо. Эхо сердцебиения, застрявшее на повторе. Но хорошая новость в том, что всегда найдется новый звук, чтобы его заглушить. И я проводила дни в его поисках. После того как Бен вернулся из Накогдочес без комплекта барабанов «Феррари», я заставила себя начать искать этот новый звук. Я просто хотела вырваться из замкнутого круга. Хотела забыть о своем дерьмовом старте в Остине, о сестре и о мужчине, который добровольно изгнал себя из моей жизни.
Я устроилась на работу… официанткой. Потому что короткие смены и хорошие чаевые были единственным способом вытянуть полную семестровую нагрузку. А мне нужно было.
И когда я в первый день шла по кампусу Техасского университета в Остине, на меня снизошло спокойствие. Это была единственная вещь, которая наконец пошла по плану. Я чувствовала себя в безопасности. Даже если Рид и называл это иллюзией.
Мне нужно было простить музыку — и я нырнула в нее с головой.
Мой iPod был забит одной лишь агрессивной музыкой, и я решительно шагала по кампусу, будто шла на спецзадание.
Я разносила пенное пиво в знаменитом Maggie Mae’s на Шестой улице, убивая двух зайцев одним выстрелом — слушала живую музыку новых восходящих групп и зарабатывала деньги. Это имело смысл. Всё складывалось в единую картину, за исключением острых осколков моего сердца, что звенели в груди, будто дешевая бижутерия.
Нейт написал мне по электронной почте, положительно отозвавшись о моих колонках, и назначил встречу в Speak, чтобы обсудить мое будущее. Он держался исключительно профессионально, и мне полегчало, когда он не попытался зайти дальше.
Наступила осень, несмотря на жаркую летнюю температуру.
Начался футбольный сезон, а с ним и щедрые чаевые.
Лекси и Бен влюбились друг в друга.
И хотя я двигалась по жизни согласно плану, я всё еще была влюблена в Рида Крауна.
И я чертовски ненавидела Дэйва Гроула.
Почему? Потому что на каждом углу я видела небритого парня с темными волосами до ушей, в футболке, джинсах и с металлическим цепным кошельком.
И каждый раз мое сердце замирало, в горле вставал ком, а по щеке скатывалась слеза, когда ко мне поворачивалось лицо, которое не принадлежало ему.
«Мертвые Сержанты» всё также играли каждую неделю за деньги. И, будучи эгоистичной стервой, я не могла заставить себя пойти ни на одно их выступление. Я выбрала самый легкий путь, потому что так было проще увядать.
Лекси была моим спасательным кругом. Она терпела мое самокопание неделями, прежде чем предложила куда-нибудь сходить. Каждый раз, когда я отказывалась, ее утешением был Бен. Это работало.