Под действием текилы всё это казалось до слез смешным, и я рассмеялась над их сходством, снова переводя взгляд на него.
Глаза Рида нашли мои, и я быстро отвела взгляд. Но было уже поздно.
Дверь открылась.
— Над чем смеешься?
— Я не смеюсь, — рассеянно сказала я, переворачивая страницу.
— Окей.
— Просто читаю про твоего близнеца, — сказала я с ухмылкой, хотя была уверена, что из-за льдогенератора на кухне и стены между нами он не услышал.
— Что?
Текила, или полнейшая глупость, снова заставили меня говорить.
— Ты немного похож на Дэйва Грола.
— Это он похож на меня.
— Значит, ты часто это слышишь?
— Черт, ежедневно. И у нас много общего.
— Ты в группе?
Из кухни показалась его рука в гипсе с ответом:
— Не сегодня.
— Да уж, отстой. Сочувствую.
Я не стала спрашивать его, что случилось с рукой, потому что мне было все равно. Я не могла. Изо всех сил я старалась не думать каждую минуту о Дилане и об унижении, что позволила такому парню хоть в чем-то взять надо мной верх. Мне просто хотелось побыть в одиночестве и погрустить с журналом в руках. Я взяла другой, начала листать и вздрогнула, осознав, что Рид выжидающе стоит у края дивана со свежей маргаритой в руке. Неважно, насколько он был хорош собой, я не хотела его компании.
— Планируешь к нам присоединиться?
— Нет, — я перевернула страницу, хотя не прочитала ни слова. — С сегодняшнего дня я завязала с общением с представителями мужского пола, особенно с теми, кто имеет отношение к музыке.
— Я тебя не клеил.
Мое лицо слегка загорелось, когда я снова выглянула из-за журнала. Он возвышался надо мной, и я немного поерзала под его пытливым ореховым взглядом, в котором больше было зеленого, чем коричневого. Природа одарила его широким, римским носом и красиво очерченной челюстью. Загорелая кожа руки, которая не была в бинтах, говорила о том, что он провел на солнце все лето. Его волосы высохли и превратились в иссиня-черные пряди, которые вместе образовывали идеальный, шелковистый беспорядок. Он был забит татуировками: широкий черный браслет вокруг видимого запястья и плотные, четкие узоры, которые исчезали под футболкой на бицепсе. Несмотря на белоснежную улыбку, весь он был в темном — от волос до ботинок. Рид источал уверенность и не стеснялся смотреть на меня в упор до такой степени, что мне стало совершенно не по себе.
Несмотря на то, что моя гордость только что потерпела поражение, я встретила его взгляд мертвым взором.
— Я и не думала, что ты меня клеишь.
— Ты абсолютно точно так и подумала, — сказал он, и рядом с его нижней губой, сквозь щетину, промелькнула ямочка. — Но не волнуйся, сестренка, — добавил он с саркастической уверенностью, — ты в безопасности.
Я закатила глаза и снова вернулась к журналу «Spin», лежавшему на моих бедрах.
Через несколько секунд дверь захлопнулась. Позже я снова выглянула на веранду и увидела, что он разговаривает с Пейдж, и была уверена: она рассказывает Риду, почему я больше не встречаюсь с музыкантами.
— От всего сердца, иди на хуй, Пейдж, — выдохнула я, когда Рид снова взглянул на меня, его темные глаза окинули меня легким равнодушием.
— Ну, слава богу, я в безопасности, — прошептала я с сарказмом. Медленно на его лице появилась новая улыбка — такая, по которой сразу стало ясно: он расслышал каждое мое слово.
Глава 2
Word Up
Cameo
— Стелла, давай, детка, давай!
Мама?
Сонная после дневного сна, я огляделась в пустой спальне сестры. Тем утром я проснулась раздраженной после очередной ночи на диване, затягивающем как зыбучие пески, и исчерпала свой список дел. Снова вылизала ее безупречно чистую, однокомнатную квартиру, которая на данный момент могла бы пройти инспекцию «белой перчатки».
На своем ноутбуке я заполнила двадцать заявлений о приеме на работу и провела четыре часа за старыми выпусками Behind the Music 7по VH1 — моей, можно сказать, библии и отправной точки моей одержимости закулисной жизнью музыкантов. Мне нравились истории о тех, кто пережил самые тяжелые времена, и об их эпических переломных моментах.
Поскольку и Нил, и Пейдж были на работе, мне ничего не оставалось, кроме как бродить по двору их комплекса под адской техасской жарой, пока совсем не вымоталась. В конце концов я выбрала несколько часов отдыха на ее кровати вместо дивана, который каждый раз проглатывал меня целиком, — чтобы хоть раз поспать в кровати, а не на диване.